Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
***
— Ты уверена, что это там? — с сомнением поинтересовался Ланселот, сворачивая на грунтовую дорогу. — Там же частный сектор!
— И что в этом странного, не пойму, — пожала плечами чародейка. — Я точно уверена, что она там.
— Эх, бедная моя подвеска, — посетовал рыцарь и нажал на газ.
Ауди остановилась у милого двухэтажного дома, стоящего особняком от остального поселка. Во дворе было пусто и тихо, хотя в окнах горел свет. Ланселот заглушил мотор и поправил перевязи с мечами, Мира тяжело вздохнула и вылезла из машины.
— Ты иди через главный вход, а я сзади обойду, — сказала чародейка, вокруг ее пальцев заискрилась магия.
Рыцаря кивнул и легкой трусцой двинулся к дому, Мира же просто телепортировалась на задний двор. Через пару минут в доме послышались крики, топот ног и детский плач, а еще через минуту из задней двери выбежал молодой светловолосый парень с копытами вместо ног. Чародейка метнула в него парализующее заклинание и в один момент оказалась рядом, в дверях показался немного запыхавшийся Ланселот.
— У него там полный дом женщин и все пропавшие дети, — с круглыми от удивления глазами сообщил он. — Я пойду, разбераться с ними, а ты пока разберись с ним.
Волшебница кивнула, ослабила действие заклинания, фавн судорожно дернулся, но осознав бесплодность попыток к бегству, угомонился.
— Зачем тебе понадобились дети? И кто все эти женщины? — строго глядя на парня, спросила Мирослава.
— Эти женщины были несчастны, и я хотел сделать их счастливыми! — воскликнул Костя.
— Делая несчастными других женщин? — скептично заметила чародейка.
— Некоторые из них не могли иметь детей, и я их забирал у матерей, которым их дети были не нужны. Спросите у любого в этом доме, они были счастливы!
— Ну, конечно, если б меня загипнотизировали, и я бы была счастливой, — нахмурилась волшебница, в ее глазах все ярче разгорался бирюзовый огонь.
— Но я же никого не убил! Это не карается смертью! — взвизгнул фавн. — Я знаю свои права! Ты не посмеешь!
— А кто тебе сказал, что я собираюсь тебя убивать?
— Пусть отпустит детей и женщин, наложи на него печать и отпускай, — скомандовал в наушнике Шеф.
— Я не буду тебя убивать, — чародейка мягко улыбнулась, у фавна от этой улыбки вздыбилась шерсть на ногах. — Ты сейчас пойдешь, разгипнотизируешь этих женщин и больше никогда не позволишь себе подобного, — мерно роняя каждое слово, сказала Мира и сильно ударила Костю ладонью по лбу.
— Ай! — взвизгнул он.
