Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
Ее магические резервы полностью исчерпались и сейчас она едва ли могла снять хотя бы боль.
— Дойти сможешь? — коротко спросила она у него.
— Да, — шепотом ответил рыцарь и опираясь на ее руку, поднялся на ноги.
Мирослава довела его до машины и помогла забраться в салон, Аня тут же достала их полевую аптечку и передала ее Ляне. Та смерила чародейку пристальным тяжелым взглядом и принялась промывать рану перекисью, Ланс зашипел он боли и зажмурился. Волшебница откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.
— Может, ты хоть что-нибудь сделаешь? — с вызовом бросила судмедэксперт.
— Что, например? — не открывая глаз, спросила Мира.
— Снимешь боль, вылечишь его! Или если он на тебя не молится, то уже не достоин твоей помощи?
— Я не могу ему помочь, — тихо ответила чародейка. — Мои резервы истощены, к завтрашнему дню я подзаряжусь и смогу вылечить рану, а один вечер Ланселот может и потерпеть, он и не такое терпел.
— Тебе вообще безразлично, что с ним будет? — продолжала наседать Лиляна, неожиданно на нее нахлынула необычная смелость и дерзость.
— Мне не безразлично, — глубоко вздохнув, сказала волшебница и открыла глаза. — Я не могу ему сейчас помочь.
— Ну, да, ты же свою рану залечиваешь, — фыркнула девушка, на плече чародейки и правда медленно затягивался глубокий порез.
— Это потому что мне нельзя терять кровь… — начала Мира.
— Эгоистичная, бессердечная тварь! — выкрикнула Ляна и в машине повисла тишина."
"Аня с Антоном тревожно переглянулись, Ланселот откинулся на спинку сидения и крепко зажмурился.
— Пусть будет по-твоему, — прошептала она, снова закрыла глаза и откинулась назад.
Антон сглотнул, Шеф тронул его за руку, взглядом приказывая трогаться и «Буханка» медленно сдала назад.
Северное кладбище скрылось в зеркале заднего вида, напоминая о себе лишь всполохами пламени и зловонием, которым пропиталась одежда бойцов.
Эквадор, провинция Манаби, кантон Педерналес 1854 г.
Мирослава перевернулась на другой бок, сладко потянулась, открыла глаза и тихо выругалась от неожиданности — прямо над ней склонился Ланселот.
— В чем дело? — немного хриплым ото сна голосом, спросила она.
