Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
Пиренеи
И снова в тюрьме наступило утро. Забарабанил в дверь стражник и просунул в окошко под дверью две порции еды и питья. Мирославе было непросто заставить себя оторваться от своего теплого сокамерника, но она все-таки подползла к двери и взяла еду. Когда с трапезой было покончено и стражник, бормоча проклятия, ушел, Ланселот, закутавшись в остатки своей сорочки, подошел к окну. Оттуда веяло теплым весенним ветерком, который весело затеребил его спутанные черные волосы. Девушка же принялась делать зарядку, ее тело истосковалось по физической нагрузке.
— За что тебя сюда посадили? — спросил мужчина. — Сюда редко сажают женщин, что же ты такого могла натворить?
— Думаешь, женщина не способна сделать то, что может сделать мужчина? — насмешливо отозвалась волшебница и присела в глубоком выпаде.
Рыцарь ничего не ответил, только усмехнулся.
— Вообще-то так и есть. Женщины прекрасные, беззащитные и слабые создания, которые мы, мужчины, должны оберегать от всех напастей! — спустя минуту ответил он.
— Очень романтично, — скривилась чародейка. — Поживи ты с мое, сразу бы понял, что это не так. Женщины вполне в состоянии стать равными мужчинам, просто они не знают об этом и продолжают пребывать в рабстве.
— Тебя за эти речи упекли в самую страшную тюрьму во всей Европе?
— Не совсем, — девушка рассмеялась и приняла упор лежа.
— Так почему же?
— А ты… угадай, — делая паузы на отжиманиях, предложила Мирослава.
— Ты ведьма, да? Ты залечила мне раны одним прикосновением своих рук!
— Я-то думала до тебя никогда не дойдет, — протянула она, отжалась еще два раза и обессиленно завалилась на пол.
— У тебя язык острее дамасской стали, а речи подобны яду змеи! — воскликнул Ланселот.
— Считай, что сделал мне комплимент, — ответила волшебница и, насмешливо усмехнувшись, уселась на солому.
Мужчина замолчал почти на час. Все это время он беспокойно ходил по комнате, иногда нервно почесывая активно заживающие раны на спине.
— Сколько лет ты здесь сидишь, ведьма?
— Я предпочитаю чародейка.
— Что?!
— Предпочитаю, чтобы меня называли чародейкой, а не ведьмой, — терпеливо пояснила она.
— Так сколько? — требовательно спросил мужчина, игнорируя ее колкость.
— Много, — туманно ответила девушка и отвернулась.
Мужчина досадливо выругался и снова подошел к окну. Лязгнул засов. Ланселот чуть присел и насторожился.
