Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
— Но почему? Я заплачу вам две тысячи золотых!!
— Потому что маги и так несвободны больше других людей, к тому же я бы никому из своих собратьев не пожелала участи быть порабощенным вами.
— Ну что ж, очень жаль. Прощайте.
Мирослава кивнула и вышла из комнаты. Уже через минуту за окном послышался цокот копыт.
— Камень, — коротко приказал Штильцхен слуге, снимая камзол и бросая его на диван.
Слуга вернулся с подносом, на котором лежал небольшой полупрозрачный камень. Аристократ в предвкушении усмехнулся, бережно взял в руки «убийцу мага» и принялся читать заклинание.
"Мирослава выехала из особняка Штильцхена с тягостным чувством. С одной стороны она была рада, что все это закончилось, теперь имея на руках такое количество денег можно было наконец-то вернуться домой.
— Лоэгайре, — прошептала Мира и, развернув коня, на всех парах помчалась обратно в особняк.
Тьма в комнате рассеялась, и перед Штильцхеном предстал среднего роста худощавый мужчина в странном кожаном камзоле с высоким ребристым воротником. Аристократ зачарованно уставился на результат своих чар.
— Что вам угодно? — учтиво поинтересовался новоприбывший.
— А? А! подчиняйся мне исчадие Ада! — выкрикнул мужчина, выставляя перед собой кинжал со светящимся багровым пламенем камнем в набалдашнике.
— Я и так подчиняюсь, — нахмурился Лоэгайре. — Чего вы хотите?
— Ты ведь маг, да? — облизнувшись, спросил Штильцхен, Гайре посмотрел на него как на идиота.
— Ну, да, — наконец, ответил он. — Ты меня сам только что вызвал, держишь меня в подчинении с помощью моего амулета. Так что тебе надо? Давай, я уже сделаю, что ты хочешь, и разойдемся с миром.
— А нет, — протянул аристократ и его губы расплылись в злобной улыбке. — Ты будешь служить мне вечно!
— Сомневаюсь, лет через тридцать ты умрешь, и я стану свободен.
