Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга»....
— Потасуй, думая, о своей проблеме, — сказала Ягори, просверливая судмедэксперта своими жгучими глазами.
— Та нет у меня никаких проблем, — сделала последнюю попытку Ляна, но потом все-таки сдалась и принялась тасовать.
Аня присела на диване в углу, ее было не слышно и не видно. Хорошенько перемешав карты, Лиляна передала их обратно Ягори, та еще раз ловко перетасовала их и выложила по кругу шесть карт, рубашками вверх, седьмую карту она положила посередине. Пламя свечей мерцало и изгибалось, будто было живым, хотя в комнате воздух не двигался.
— Эта карта откроет мне настоящее положение вещей сейчас, — слова цыганки падали мерно и тяжело.
Она медленно протянула руку и перевернула карту, которая лежала ближе всего к Лиляне, на картинке была изображена луна, крепость и еще что-то, что Ляне не удавалось рассмотреть.
— Луна, карта «сомневающегося». Ты не доверяешь окружающим, в твоей жизни полная неразбериха и сумятица, и это подавляет твой дух и вгоняет в депрессию.
Ляна, не отрываясь, смотрела на Ягори, с одной стороны, девушка прекрасно понимала, что догадаться о том, что у нее на душе не так уж и сложно, а с другой — так хотелось поверить в чудо. Цыганка задорно блеснула глазами и перевернула следующую карту, с какой-то полуразваленной башней на картинке.
— Башня разрушения. К твоей депрессии и сумятице привели жизненные трудности, на которые ты не смогла повлиять.
Ягори перевернула следующую карту, Ляна азартно облизнулась и потрогала защитный браслет на руке.
— Туз жезлов. Окружающие хотят от тебя инициативы, они готовы развивать твои с ними отношения, но им нужно, чтобы ты была хоть немного активнее, — морщинистая рука с длинными пальцами перевернула четвертую карту с женщиной и мечом.
