Живописная девушка из коммуналки, одетая уже в кофту и тапочки, выглянула из-под одеяла. Её лицо было потемневшим от усталости, но взгляд оставался ярким и решительным. В комнате были лишь необходимые вещи — всё было чистым и простым, но в ней зарождалась мысль о новом пути: стать агентом «Ван Хельсинга».
Ровными рядками росла белокочанная капуста, за ней — по специальным конструкциям вилась фасоль и огурцы, также Мирослава выращивала лук, чеснок, морковь и разводила травы для чая. Ланселот же занимался отловом беглых преступников и иногда в сопровождении волшебницы охотился на всякую нечисть. В деревне ему за это щедро платили, что позволяло им жить вполне безбедно.
Мира удовлетворенно окинула взглядом результат своих трудов и, не удержавшись, стряхнула с пальцев на растения ворох серебристых искр, те жадно впитали магию и сразу посвежели. Впереди на дороге замаячила фигура всадника, из-под копыт коня облаками вырывалась пыль. Мирослава вытерла руки о подол юбки, сосредоточилась и приготовилась к схватке, рыцарь из деревни должен был вернуться только к вечеру. Путник быстро приближался, в глазах чародейки появились первые всполохи бирюзового пламени.
Однако, к удивлению волшебницы, всадником оказался не кто иной, как Ланселот. Он резко осадил взмыленного коня и лихо спрыгнул на землю. Мира тут же расслабилась и отпустила магию.
— Ты быстро, я думала, ты только к вечеру вернешься, — заметила она, подходя к нему и легко целуя в губы.
— Пришлось поспешить, — уклончиво ответил рыцарь, снимая с лошади седельные мешки, заполненные крупой, тканью и еще кучей всякого повседневного барахла.
— Так, что случилось? — не унималась волшебница, беря один из мешков и вместе с рыцарем направляясь в дом.
— Ты же слышала, что между Испанией и Францией началась война?
— Ну и что? — пожала плечами чародейка. — Мы-то в Греции, какая тебе разница?
— Сейчас в деревне на постое находится отряд наемников, которые туда отправляются…
Мирослава сбросила мешок на пол, резко развернулась к рыцарю и просверлила его пылающим взглядом. Тот замолчал и виновато опустил голову.
— Ты хочешь пойти с ними? — спокойным ровным голосом спросила она, хотя внутри нее полыхал настоящий вулкан эмоций.
— Меня сразу пригласили, как встретили, жалование хорошее, я уже согласился.
Ланселот твердо посмотрел ей в глаза, показывая, что решения своего менять не собирается.
— А я? — с каждой минутой голос у Миры становился все холоднее и тише.
— Они женщин с собой не берут, но ты можешь остаться здесь, я скоро вернусь!
— Ты свихнулся? — в ярости прошипела чародейка, делая шаг к нему. — Ты бросишь меня одну, ради какой-то войны между Францией и Испанией?? Променяешь меня на оборванцев из наемнического отряда?!
— Мира, перестань, — он поморщился.
