В глубине леса, среди дикой стаи волков, жила девушка Агнесса. Несмотря на страх и ненависть, с которыми ее окружали, она начал понимать истинное сердце этих зверей. День за днем жизнь зависла на волоске от милости беспощадных существ. Но что же было в конце?
Кому надо было, тот знал, зато мелкие сошки ко мне не цеплялись…
Я мрачно молчала, представляя себе, как реагировала Агнесса Владимировна, когда Марк предъявил ей документы. Она уже давно умудрилась у меня выведать, что я была замужем, но много лет как развелась. Бедная старушка, наверное, была просто в шоке! Она считала меня свободной женщиной, а я оказалась обыкновенной прелюбодейкой, которая при живом муже обзавелась любовником. Так как дверь ее квартиры выходила в общий холл, то, естественно, она не могла не знать о Пете, с которым мне пришлось ее познакомить — однажды утром мы все трое столкнулись на лестничной площадке у лифта; час был столь ранний, что не могло быть сомнений в том, где Петя провел эту ночь.
Марк угадал ход моих мыслей:
— У старушки, конечно, был шокированный вид, но она быстро пришла в себя. Я пустил в ход весь свой шарм и объяснил ей, что некоторое время назад мы с тобой поссорились и разъехались, как леди Диана с принцем Уэльским, но теперь, когда я вернулся из-за границы, мы помирились и снова сошлись, и я просто забыл ключи.
— И она тебе поверила?
— Эта твоя тезка, человек старой закалки, живет по принципу: нет бумажки — нет человека. А если бумажка есть, так по ней и быть: я твой законный супруги здесь прописан, значит, имею право.
Тут он наклонился и обнял меня:
— Так что я теперь твой законный муж, и придется тебе с этим смириться, иначе прослывешь падшей женщиной."
"Я не оценила юмор ситуации и попыталась отбиваться, но не тут-то было: он властно поцеловал меня в губы, как будто ставил на меня свое клеймо.
В Сережином голосе мне послышалось смущение, как всегда, когда он вынужден был задавать мне неделикатные вопросы:
— Агнесса, доброе утро.
Я передала трубку моему полузаконному супругу; Марк слушал брата молча, и постепенно лицо у него вытягивалось. Из его отдельных реплик я не могла понять, о чем идет речь, но, судя по всему, разговор ему не нравился. Когда он произнес:
— А ты уверен, что ехать надо сегодня? — Голос у него звучал почти жалобно.
