В глубине леса, среди дикой стаи волков, жила девушка Агнесса. Несмотря на страх и ненависть, с которыми ее окружали, она начал понимать истинное сердце этих зверей. День за днем жизнь зависла на волоске от милости беспощадных существ. Но что же было в конце?
Мне с нею было не по пути, и я осталась на Тверской-Ямской, сказав ей, что доберусь до дома самостоятельно. Виолетта с Витей уехали, а я осталась побеседовать с Вадимом. Была пятница, конец рабочей недели, и Вадим никуда не торопился. Впрочем, он и в другие дни особенно никуда не торопился. В этот день я решила оставить все свои дела и немного отдохнуть. Марк пока так и не появился, он позвонил из Испании и сообщил, что вынужден задержаться на пару дней. А общество Вадима меня развлекало.
Наш разговор начался с того, что Вадим вновь мне заявил — у Виолетты шизофрения. Я снова с ним поспорила, терпеть не могу, когда люди прилепляют ярлыки к тому, что им непонятно, и на этом успокаиваются. В таком случае почему бы ему не поставить диагноз шизофрении мне, да еще параноидной, с бредом преследования, — ведь он же не верит, что моей жизни угрожает опасность?
— У вас не шизофрения, Агнесса. Ваши представления о таинственных преследователях — плод патологического фантазирования.
Сказать, что я онемела, значит, ничего не сказать. Впрочем, я довольно быстро оправилась и расхохоталась; правда, боюсь, что мой смех звучал неубедительно:
— Вадим, по-моему, это у вас патологические фантазии!
— Нет, я совершенно серьезно! Послушайте меня внимательно. Я давно хотел поговорить с вами об этом. Мы так много с вами беседовали в последнее время, и вы мне страшно интересны.
— Ну и?
— Агнесса, я многое слышал от вас о матери, с которой у вас сложные отношения любви-ненависти, и ничего об отце. Мать вы до сих пор воспринимаете как соперницу. Знаю, что ваш отец умер, когда вам было шестнадцать, но вы о нем не вспоминаете. Зато в вашей жизни слишком много места занимает двоюродный брат. Это, очевидно, та фигура, которая в ваших бессознательных представлениях заменила отца.
