В глубине леса, среди дикой стаи волков, жила девушка Агнесса. Несмотря на страх и ненависть, с которыми ее окружали, она начал понимать истинное сердце этих зверей. День за днем жизнь зависла на волоске от милости беспощадных существ. Но что же было в конце?
Концерт — это был настоящий концерт — продолжался; сегодня музыкантами овладело особенное настроение, и они превзошли себя. Я была поражена, увидев слезы на глазах мадам Одиль. Наверное, я все-таки к ней несправедлива, подумала я.
Музыканты сделали перерыв, и мы вернулись к еде и питью: разговор вертелся вокруг оркестрантов; Юрий на своем ломаном английском бодро рассказывал их историю. Виолетта наклонилась к мужу и что-то ему прошептала, она вертела в руке бокал с грейпфрутовым соком. Сам Аргамаков как ястреб следил за тем, что она пила.
Я снова очутилась мыслями на берегу Москвы-реки; в темноте с проплывающей мимо лодки доносится сильный женский голос, поющий эту песню… Меня поразило, что Виолетта, эта капризная и истеричная красавица, выбрала именно ее.
Неужели люди могут жрать и одновременно слушать такую музыку? За столом, где сидели бизнесмены, грузная дама в черном платье-балахоне с трогательными оборочками произнесла тост, и они дружно чокнулись. Музыканты сыграли еще кое-что по заказу и уже собирались идти на перекур, тут какой-то большой и громогласный новый русский встал из-за стола, где сидела теплая компания, и подошел к возвышению; в ладони у него была зажата зеленая бумажка.
А мы — нарко-наркоты-наркоманы,И на повестке дня один вопрос:А где побольше взять марихуаныИ мак посеять там, где он не рос.
Как только вечер кайфа наступает,Наркоты собираются в кружок,А кто себя иголками ширяет,А кто-то забивает косячок.Я смотрела на эти сытые хари и чувствовала к ним почти классовую ненависть.
