Автор
Находясь в самой пиковой тоске после ужасающего опыта, героиня невольно возвращается в давние дни, где боль обрушивается на нее лавиной. Каждое воспоминание озаряет ее душу огнем и мраком, заставляя падать на землю в истеричных криках боли.
Похоже, «Агония Хана» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Даже Дина…даже отвергнутая, нелюбимая Дина не смогла остаться равнодушной, не смогла не влюбиться в своего палача, повторила судьбу Ангаахай с точностью до секунды. Потому что была обречена любить именно его. Была рождена для него, существовала для него, и жила, и дышала только им.
Повернулась к Хану и, увидев его нерешительность, взяла за руку.
– Идем.
– Они увидят меня и испугаются.
– Нет…Дети смотрят сердцем. Они узнают тебя. Как и я."
"Взял мои руки и поднес к лицу, прижал к своим израненным щекам.
– А я не узнал…
– Узнал.
Погладила шершавые шрамы.
– Идем.
Взял меня за руку и переступил порог. Навстречу приближался Батыр, вместе с няньками и детьми. К мальчикам с криками бросилась Эрдэнэ. Она схватила малышей, прижала к себе, зацеловывая их личики, их головки, шейки, глазки. Они кричали и пищали от радости, закрывали глаза и снова обнимали ее.
А мы с Ханом стояли поодаль…и если он может рассчитывать на узнавание и радостную встречу, то я не могу. Я для них никто…Два года – слишком огромный срок для таких крошек.
– Я привезла ваших маму и папу. Они теперь здесь и никуда не уйдут.
Лан с любопытством посмотрел за ее спину и вздрогнул, увидев Хана. Тот напрягся, а я сильно сдавила его руку, не давая освободиться. Потянула навстречу детям. Лан и Галь не шевелились, смотрели на нас. Младший пугливо спрятался за ноги Эрдэнэ.
Когда мы подошли, Лан вдруг закричал и убежал из зала. Я услыхала гортанный стон Хана, ощутила, как он выдрал руку из моей.
Но Галь вдруг вышел из-за ног Эрдэнэ и направился к нам. Он не боялся. Подошел к отцу и взял его за руку, поглядывая с опаской на меня. А мне с дикой жаждой хочется схватить их обоих, сдавить в объятиях, захлебываясь слезами, целовать их лица, а я не могу…потому что для них я чужой человек и только испугаю их.
Хан присел на корточки возле нашего младшего сына, а я со слезами на глазах только смотрела на них и сжимала руки в кулаки, глотала рыдания и тряслась всем телом.
Галь потрогал щеки отца, потом его шрамы, потом глаза и ласково прижался к нему, как маленький котенок, спрятал лицо у него в шее. И снова я увидела этот хрустальный блеск в его глазах, эту мокрую черноту, которая кажется похожей на потемневший океан, на бурю с грозой.
– Мальчик мой! Сынок! – обнял малыша и прижал к себе, поднимая на руки, зарываясь лицом в его волосики. Какой же он огромный с нашим сыном в руках.
