Автор
Героиня оказывается свидетельницей медленного духовного разложения человека, охваченного безумием и болью. Между ними встаёт непреодолимая стена — она для него словно не существует. История о невозможной любви, когда сочувствие бессильно перед пропастью отчаяния и разрушения.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Агония Хана»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Героиня оказывается свидетельницей медленного духовного разложения человека, охваченного безумием и болью. Между ними встаёт непреодолимая стена — она для него словно не существует. История о невозможной любви, когда сочувствие бессильно перед пропастью отчаяния и разрушения.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Героиня оказывается свидетельницей медленного духовного разложения человека, охваченного безумием и болью. Между ними встаёт непреодолимая стена — она для него словно не существует. История о невозможной любви, когда сочувствие бессильно перед пропастью отчаяния и разрушения.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Агония Хана» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"
"Прижал малыша к себе, укладывая маленькую головку на свое плечо, и покачивая начал ходить по комнате…вспоминая, как Ангаахай пела его сыновьям колыбельную…она говорила, что прочла ее в старинной легенде, в одной из книг, на обложке которой мощный черный волк завывал на луну, а женщина с красными волосами гладила маленького волчонка. Его птичка столько раз пела эту песню, что он сам выучил ее наизусть и теперь тихонько напевал Галю, всматриваясь в темноту подернутым дымкой печали взглядом и чувствуя всепоглощающую любовь внутри…настолько же сильную, насколько и пугающе невыносимую. Любовь к своему ребенку.
Спи, сыночек, мой родной,
Мой любимый, золотой,
Спи, сыночек, засыпай,
Глазки-звезды закрывай.
Спи, сыночек, спи, малыш,
Завтра утром побежишь
По полянам босиком.
Мама следом за тобой.
Если птенчик упадет,
Мама сыночку найдет,
От беды убережет
И закроет от дождя,
От болезни, от огня,
От врага и от беды,
Спрячет мальчика в любви…
Спи, сыночек, мой родной,
Мой любимый, золотой,
Спи, сыночек, засыпай,
Глазки-звезды закрывай.
С солнца ниточку зимой,
Прядь снежинки в летний зной,
Сноп соломки на гранит,
Пусть Иллин тебя хранит,
Боль слезами исцелит…
Боль слезами исцелит…
Спи, сыночек, мой родной,
Мой любимый, золотой.
Спи, сыночек, засыпай,
Глазки-звезды закрывай…
(с) Ульяна Соболева. Колыбельная
из «Легенды о проклятых. Ослепленные тьмой».
Глава 8
Я уставала так, что есть не хотелось. А если и хотелось, то кусок в горло пролазил с трудом. Единственное, что радовало – это ежедневная встреча с детьми. Их выводили на прогулку, и я через сетку рабицу могла жадно следить за тем, как они играют в мяч, катаются на качели. Иногда они подбегали к ограде и смотрели на меня, а я со слезами на глазах смотрела на них. И ничего больше мне было не нужно. Только видеть моих мальчиков, только дышать воздухом вместе с ними и понимать – ради чего я все еще жива и все еще терплю весь этот кошмар, не наложив на себя руки. После такой огромной любви страшно очутиться в болоте ненависти с безумцем.
Когда я забывала поесть, Сума приносил мне сверток из столовой и заботливо оставлял под дверью. И вот эта чужая забота трогала до слез и доводила до исступления. Потому что до безумия хотелось, чтобы меня жалел тот, другой, тот, кто превратил нашу жизнь в ад…Я могла бы напомнить ему, могла бы рассказать о тех моментах, которые знали только мы вдвоем…но моя память, она хоть и вернулась, все равно была обрывочной и неточной. Иногда я путала события, иногда не могла вспомнить, что произошло раньше, а что позже, и я боялась, что мои воспоминания могут быть полуфантазией, снами и разозлить, взбудоражить его еще больше.
