В глубокой атмосфере ночной Москвы, где каждое звено сети событий переплетается в удушающей неволе вражды, между людьми и их идеалами. Регина стремительно скрывается от опасности, но настигнуть ее может только тот, кто сумеет проникнуть за обволакивающую тишину жестокой борьбы в своих представлениях о мире....
— Всерьез боялась, что ей приснится Рейман со своими бабочками.
— Надо. Сон лечит.
Какое-то время они лежали молча. Когда последние спазмы отпустили, Регина попила воды. Сделала несколько маленьких глотков, со страхом ожидая очередного приступа рвоты, но его не случилось. Вздохнув с облегчением, она притиснулась к Вадиму спиной и обхватила сверху его руки.
— Расскажи мне что-нибудь.
— Что?
— Как ты съездил? Хоть что. Что-нибудь. Историю какую-нибудь из детства…
Глава 22
— Вадик, я вещи взяла?
— Взяла.
— А лекарства?
— И лекарства. И кошелек, и паспорт, — подтвердил Вадим. — Воду в ванной я перекрыл."
"Сегодня Регина была рассеянна, как никогда. Возможно, это из-за кучи таблеток, которые закинула в себя вместе с завтраком, или из-за сильного волнения перескакивала она с мысли на мысль и никак не могла сосредоточиться на чем-то одном.
Вдобавок ко всему прочему, соседка, заглянувшая поделиться новостями об очередном произволе местных властей, то и дело сбивала с толку.
— Понаделали платных улиц, теперь все кому не лень паркуются у подъезда, так что из дома не выйдешь! То детей сбивают, то собак! Поэтому и решено было установить шлагбаумы! — возмущалась она, найдя в Шамрае благодарного слушателя.
Чарушина в это время слонялась по квартире, собираясь в поездку.
— Это понятно. Я тут причем? У меня даже машины нет, — с плохо скрываемым недовольством спросила она. Не до тактичности. Настроение дерьмовое, своих проблем по горло.
— И вот, ты понимаешь, деньги сдавать должны даже те, у кого машины нет!
— Сколько? — спросил Вадим.
— Пять, — кивнула Татьяна Николаевна. — Будет два шлагбаума. С той и с другой стороны двора.
— Охренеть, — выдохнула Регина. — Пять тысяч на ветер.
Сунув соседке пять тысяч рублей, Шамрай деликатно направил женщину в прихожую.
— Ой, Регина, а сирень-то! — обернулась она, выглядывая из-за его плеча. — Нашла же я, кто сирень нашу спер! Алкаш этот с третьего подъезда! С женой поругался, видите ли, она его из дома выгнала.
— Кастрировать его надо за сирень, изверга такого, — поддакнул Вадим, выпроваживая ее за дверь.
— Не говорите. Я б точно кастрировала. Ну, я еще с этим разберусь, приму меры, — бубнила Татьяна Николаевна уже на площадке.
— Все? — спросил Вадим у Регины. — Можем ехать?
— Да, можем, — вздохнула Чарушина, не проявляя внешне особой ретивости.
