Автор
Меня зовут Тэйт, и это как бы моё имя, но не всегда так называют. Он меня избегает или хотя бы не привык так открыто ко мне обращаться даже в самых обычных ситуациях. Когда-то мы были ближайшими друзьями, но теперь уже не то чтобы противники, скорее напротив - агрессоры друг друга....
Странно, я не
заметила их накануне, когда он заявился ко мне в комнату без
рубашки, но освещение тогда было слабое.
Около пяти рубцов беспорядочно покрывали мускулистую и в
остальном гладкую спину Джареда. У него не было таких шрамов, когда
мы были детьми. Я пыталась вспомнить, слышала ли что-либо о его
недавних травмах, но ничего не приходило на ум.
Вдруг из динамиков послышались мощные виолончели
Апокалиптики, и голова Мэдмэна развернулась в мою сторону. Я
замерла на мгновение, прежде чем решила отпрянуть назад.
снова залаял. Мое сердце забилось чаще, когда услышала скрежет
когтей по доске. Ему нравилась такая тяжелая музыка с
использованием симфонических инструментов, которую я слушала
испокон веков. Судя по всему, он это помнил.
Едва подхватив шланг с земли, я снова его уронила, услышав, как
затряслись панели забора. Обернувшись, засмеялась, когда увидела, что Мэдмэн пролез в щель и молнией бросился ко мне.
– Привет, дружок! – Присев, я обняла малыша, и он задрожал от
удовольствия.
в распускании слюней приятного было мало. Но Мэдмэн был так рад
меня видеть, поэтому я улыбнулась с облегчением. Он меня не забыл.
Услышав голос Джареда, я замерла.
– Посмотрите-ка, неужели это наша зануда беспокоит всю улицу
громкой музыкой.
Мое самообладание покачнулось. Ему мешала не музыка, а я.
Посмотрев вверх, встретилась с его насмешливым взглядом. Джаред
старался казаться раздраженным, приподняв бровь, но я знала, он бы
не стал ввязываться в спор, если бы не получал от этого удовольствие.
Ему наверняка пришлось встать на что-то, чтобы перегнуться через
забор.
Сукин сын. Почему мне всегда требовалась секунда-другая, перед
тем как вспомнить, почему я его ненавижу?
Его каштановые волосы были растрепаны.
Мне это нравилось.
Шоколадного цвета глаза светились уверенностью и озорством.
Мне это нравилось.
Накачанные руки и грудь наводили на мысли о том, каково будет
прикоснуться к его коже.
Мне это нравилось.
Он заставлял меня забыть, насколько ужасно ко мне относится.
Это я ненавидела.
Моргнув, сфокусировала свое внимание на Мэдмэне, мягко и
неторопливо поглаживая его по спинке.
– Постановление, регламентирующее уровень шума в Шелбурн-
Фоллз, вступает в силу после десяти часов вечера, – уточнила я,
взглянув на воображаемые наручные часы. – Видишь? Еще полно
времени.
