Автор
В минувших битвах - фигуры, остроконечные шеи обтянуты крепкими ошейниками, взгляд их бесстрашен с легким прищуром. Эти существа предпочитают проводить время вдали от посторонних глаз и изнывающих перинок. Они не имеют ни единой тайны для родины-матери, всегда готовой найти себе новые любимцев....
Для начала он счел моего куратора обычным туповатым служакой, типичным старым головорезом с единственной извилиной от форменной фуражки. Самойленко решил, что его легко можно обвести вокруг пальца. Поэтому для начала распорядился поменять прежних клопов, установленных у него дома, на новых современных, думал, что тот ничего не заметит. Он постарался убедить Сергеича в собственной лояльности, горячем желании помочь мне, придумал тот трюк с квартирой. Красиво все разыграл, вот только кое-чего не учел.
Профессионал нашей службы, даже зеленый стажер, никогда не полезет в такой ситуации в квартиру, предварительно как следует все не осмотрев и не обнюхав.
Бравый генерал Юра так и не понял, где закончилась его операция и началась моя, вернее сказать, наша. Его слишком долго учили тонким подходам и шахматной изящности действий. Но никто не стал вовлекать его в эту замечательную игру. Мы с Сергеичем просто смели с доски фигуры и ею же засветили ему по башке.
"Для чего был затеян весь этот балаган с вопросами-ответами? Да для того, черт подери, что не было у меня на руках никаких весомых фактов! Сплошные косвенные улики, догадки и подозрения, словом, лишь то, что Геша Садко обозвал голимой херней. Поэтому я и организовал всю эту игру с разговорами по душам.
Прикончить двоих безоружных людей – плевое дело для мастера спорта по пулевой стрельбе. Тут-то Самойленко и расслабился, так воспарил душой, что много чего интересного наболтал под запись.
Первого на этот спектакль пригласил лично Кандауров. В конторе за Сергеичем особо не следили. Он зашел в чей-нибудь кабинет и набрал номер, давно ему известный. Всего-то и делов.
Кстати, о нем. Сергеич зашел в кафе, углядел меня и решительно зашагал к моему столику. Весь из себя в джинсе и коже, вылитый рэкетир на покое.
Официантка подлетела тут же, как будто весь вечер просидела в ожидании именно этого дорогого гостя.
С кольцевой мы свернули на Киевское шоссе, почти пустое в это время суток. Кандауров рулил, я тоскливо валялся на заднем сиденье.
– Спишь?
– Нет.
– А то смотри. – Сергеич перестроился в левый ряд. – Тут езды часов пять.
– Понял. – Я приоткрыл окошко и закурил.
От Москвы до Брянска без малого четыреста километров.
