Автор
В минувших битвах - фигуры, остроконечные шеи обтянуты крепкими ошейниками, взгляд их бесстрашен с легким прищуром. Эти существа предпочитают проводить время вдали от посторонних глаз и изнывающих перинок. Они не имеют ни единой тайны для родины-матери, всегда готовой найти себе новые любимцев....
– Я забросил в пасть пару таблеток, сморщился и запил их водой.
– Уверен? – спросил Рамон, с трудом сдержал зевок и глотнул кофе.
– Абсолютно.
– Объясни, – попросил он.
– Бога ради. – Я прикурил сигарету и с отвращением затянулся. – Чтобы допросить, меня надо было привести в сознание. Я бы это наверняка запомнил.
– Допустим, – сказал Рамон, хотя было видно, что я его не слишком убедил.
– Теперь самое главное. – Я загасил сигарету и отставил пепельницу подальше. – Я знаю, на что способен. Скажи, с тобой когда-нибудь работали с помощью химии?
– Только во время подготовки.
– А со мной не только. – Я очередной раз припал к стакану.
После всего случившегося меня мучил жуткий сушняк.
– Так вот, чтобы я начал болтать, они должны были ввести что-то достаточно сильное. Легкая химия меня не пробивает.
– Значит, ввели.
– Опять не сходится.
– Почему? – упрямо спросил Рамон.
– Да, потому, блин, что я сижу здесь перед тобой и даже пытаюсь что-то растолковать, а не валяюсь в психушке или в морге. Ты хоть представляешь себе, какое послевкусие у серьезных препаратов, даже современных?
– Особенно если ввести их поверх того, чем тебя вырубили.
– Совершенно верно. – Я достал платок и принялся вытирать лицо.
Последние пару часов я как раз и испытывал то самое послевкусие. Меня бросало то в жар, то в холод. Мне постоянно хотелось пить, голова шла кругом.
– Теперь все понятно?
– Все. – Рамон откинулся на стуле и потянулся. – Кроме одного.
– Слушаю.
– Почему в таком случае ты до сих пор жив?
– А что сам думаешь?
– По-моему, все это отдает какой-то опереттой.
– У меня сложилось такое же мнение. – Я не выдержал и зевнул во всю пасть. – Ладно, поговорили и будет. Операция продолжается.
– Вынужден запросить подтверждение из центра, – решительно заявил Рамон. – Извини, брат."
"– Бога ради. – Я опять зевнул. – Пока пойду вздремну. Выяснили, в какой больнице находится парень из группы?
– В госпитале Святой Магдалены, – тут же прозвучало в ответ. – Его наверняка охраняют.
– Да что ты говоришь?
Латиносы неплохие бойцы, стойкие, упорные, отчаянные, порой даже слишком.
Вот и сейчас здоровяк-полицейский не особо желал стойко переносить тяготы и лишения службы. Он должен был торчать у дверей палаты с единственным руссо туристо, уцелевшим во время пальбы в пиццерии. Вместо этого распустил хвост у стойки, за которой восседала грудастая медсестра.
