С ним все нормально… Хозяйка Сабина ничего такого с ним не сделала, чего он уже не испытал за три месяца у госпожи Клаусийлии. Тем более, он же и правда был не прав…
— Сай, ну скажи мне, в чем он был не прав, что она с ним вот так?!
— Он не имел права засыпать на вашей кровати без вашего разрешения.
— А с чего все решили, что я была против? В том состоянии, в каком я была, спрашивать меня о чем-то было бесполезно. И как он должен был уснуть? На ковре?!
— Хотя бы на ковре…
— И за это…
За дверью раздался стон боли, потом вскрик… Айрин попыталась влететь обратно в комнату, но дверь оказалась закрыта на замок.
Девушка тихо спустилась на пол, обняла руками колени и уткнулась в них лицом. Сайни сел рядом.
— Госпожа, не расстраивайтесь вы так! Вам его еще потом наказывать…
— Как наказывать? А это что было?!
— Это был процесс раскаивания. Он должен был осознать, что поступил неправильно и с нетерпением ожидать прихода госпожи, которая его накажет.
— То есть, его надо было наказывать вот в том состоянии, в каком он был, когда я пришла? В неадеквате и со слезами в глазах?!
— Да, именно так. Хозяйка Сабина очень расстроится, что вы его сначала освободили."
"— Сабину за то, что она где-то пропадала, пока я под вейкоктейлем развлекалась, саму надо наказать.
В это время дверь приоткрылась, и оттуда высунулся Лейхио:
— О! Сай! Ты-то мне и нужен! Принеси какие-нибудь свои штаны, а? И мою рубашку, ту бело-серую… Ну, ты помнишь…
— Лей, я уже могу зайти? — Айрин вытерла рукой слезы и стояла, покусывая палец от волнения.
— Ну, обнаженным вы его уже видели и не один раз, так что заходите, госпожа. И спасибо, что вышли… У вас величайшая способность выбирать рабов с характером. Нет, чтобы простых каких, типа меня, — и Лейхио, обняв девушку за плечи, прижал к себе и вдохнул запах ее волос — Я той красавице, что вас опоила, букет цветов пошлю. А то так когда бы вы мне еще позволили…
Айрин весело рассмеялась, нежно провела рукой по щеке мужчины. Тот поцеловал ее ладошку. И девушка вошла в комнату.
Дэйниш сидел на ковре скрестив ноги, но, увидев свою госпожу тут же встал на колени. Губы у него еще слегка дрожали, в глазах были слезы, боль, надежда…
— Простите меня, госпожа, я был…
Айрин ласково прикрыла ему рот рукой, потом обняла за голову и прижала к себе. Юноша посмотрел своей госпоже в глаза…
— Вы плакали… Из-за меня?!
— Да, мой волчонок. Я вчера решила, что одного особенного раба мне достаточно, и что с тобой буду обращаться так, как здесь принято. Но это так сложно, оказывается.
— Почему, госпожа?
— Потому что ты тоже особенный, мой волчонок. Но это не значит, что ты будешь творить все, что тебе вздумается, так же, как Эйнри. Однако наказывать тебя мне будет так же тяжело, как и его.