Вместо того, чтобы нырнуть к Кэйт в тепленькую кроватку, когда она с утра такая вся нежная, добрая и ласковая, этот кретин помчался теперь в парк, чтобы попереживать всласть, какой он бедный-несчастный, заброшенный…
Ну как ему рассказать о том, что он и сам наедине с собой вслух произнести не смеет, опасаясь прогнать это наваждение… Никто никогда не должен знать, если только госпожа, за которую готов умереть вполне осознанно, сама не захочет поведать или поэкспериментировать на ком-то еще…
Глава 16
После 10 жниэвена 327 года. Дом Кэйтайрионы
Шайн постоял немного в задумчивости, но вернуться обратно в комнату к Кэйт сейчас не решился. С утра госпожа предпочла бы видеть Айка, но этот дурачок сам отказался от своего счастья. Да и Рыжик, наверняка соскучился…
Идя по коридору на мужскую половину, Шайнэйлиер нащупывал рукой черную повязку, сшитую в несколько слоев из мягчайшего шелка, которую он выпросил у Кэйтайрионы на один денечек.
Госпожа сначала напряглась, но выслушав про его заветную мечту-затею, посмеялась, и разрешила взять, пообещав, что если понравится, так и быть, приобретет еще одну, лично для него.
С этой повязкой у Шайна было связано слишком много незабываемых впечатлений и воспоминаний, бережно запихнутых в дальний уголочек сердца на всякий случай, если, а вернее, когда Кэйт забудет про него. Он очень серьезно опасался, что, наигравшись, госпожа именно так и поступит. Поэтому и хотел попробовать хоть немного добавить к тем, тщательно запрятанным, еще и других, чтобы, когда настанет срок, не выть от тоски и отчаяния, а вызывать вот эти, новые…
* * *В тот день его стремительного падения и оглушительного взлета, Кэйт впервые надела ему эту повязку. Как он тогда перетрусил, словами, наверное, не передать. Липкий страх холодными каплями пота полз по позвоночнику, и если его не было заметно, то лишь потому, что многострадальная спина все еще была покрыта слоем заживляющего масла.
Окончательно поплохело, до скручивания внутренних органов в тугой узел, когда госпожа велела перебраться на кровать, и лечь на спину.
Как всегда, он протормозил, неловко поднявшись на ноги, и решившись напомнить, что перепачкает ей простыни.
Девушка тогда издала какой неопределенный звук — то ли усмехнулась, то ли неодобрительно фыркнула и, велев подождать, отошла.
Лишившись визуального восприятия, ориентироваться лишь на звук, чтобы догадаться, что происходит вокруг, когда лихорадит от страшной неизвестности, было жутко."
"И когда госпожа, чем-то пошуршав, повторно повторила приказ, его уже основательно потряхивало.