А теперь вот, даже в животе екнуло, боясь представить, какие фантазии нарисовало воображение Кэйтайрионы, когда он застыл этакой эффектной скульптурой?"
"А Кэйт тихо подошла, склонив голову набок, наблюдая за реакцией зверика, провела ноготочками по внешней стороне его бедра от колена вверх, заставляя его напрячься, чтобы не шевелиться. Правда, трусы, кажется, натянулись еще больше, и даже маленькое пятнышко, свидетельствующее о том, что контроль его так себе уже, расплылось по ткани, но девушку это лишь позабавило.
Хлопнув по ягодице, она склонилась к его уху и шепнула:
— Кончи для меня, Шайнэ.
Раб сглотнул. Приятная волна мурашек, скользнувшая по его позвоночнику из-за этого интимного тепла ее дыхания, дразняще приласкавшего ухо, замерла в паху, и теперь уже там что-то сладко екнуло от предвкушения. Остальные мысли поспешно ретировались из его головы, обрадовано устремившись вниз, сконцентрировавшись лишь на одной-единственной задаче.
Госпожа села на кровать, и ободряюще кивнула. Шайн сполз на пол, встал на колени и потянул трясущимися от желания руками трусы вниз, освобождая свое достоинство. Но Кэйтайриона покачала головой:
— Разденься совсем. Я хочу видеть тебя полностью обнаженным, — мурлыкнула она, шире разводя свои стройные ножки.
У Шайна застучало в висках. Под легким пеньюаром на девушке ничего не было, и теперь она нарочно его дразнила, а, может, наоборот, поощряла, позволяя увидеть приоткрывшийся треугольничек идеально ухоженного лобка, гладенького, с одной лишь русой дорожкой-завлекалочкой, словно стрелкой указывающего направление.
Только вот Шайну и не надо было ""указывать"", он и так не мог забыть тот самый первый вечер, когда он делал ланьет своей спящей госпоже.
— Шайн, не торопись. Успокойся.
— Да, госпожа, — немного пришел в себя раб. Он совершенно не мог понять, почему его кидает из одной крайности в другую в ее присутствии — от леденящего ужаса перед наказанием, до обжигающего внутренности вожделения, когда уже ничего не имеет значения.
Шайнэйлиер честно старался не закрывать глаза, чудесное видение манящего лона притягивало, как магнитом. Но стоило лишь на миг скользнуть взглядом выше, увидеть, как Кэйт, теребя тонкие завязки, удерживающие ее пеньюар на полуобнаженной груди, чтобы не распахнулся, словно ненароком касается чуть виднеющихся из-под кружев вокруг откровенно низкой горловины темных сосков, парень чуть не подавился слюной. А когда она, опустив ресницы, облизала губу кончиком розового язычка — память Шайна мгновенно подсунула ему картинку вчерашнего чуда, что не замедлило сказаться на поспешной эякуляции и накрывшем с головой оргазме.