Руки так и тянулись погладить сокровище, которое он получил возможность созерцать… А если собирать эти капельки влаги губами…
— Шайнэ, — рассмеялась девушка, вырывая его из состояния полутранса, — очнись… Может быть, уже подашь полотенце или ждешь приказа, раб?
Ага, ""очнись""… Когда предательски дрожат пальцы, и приходится следить за дыханием, чтобы не хрипеть, выдавая свое возбуждение. Хорошо еще, что госпожа не подкалывает его насчет целомудренно обернутого вокруг бедер полотенца, хитро запахнутого так, что под ним не заметно — он снова не контролирует стояк.
— Ну ладно, так и быть, — милостиво кивнула она, положив ему руки на плечи, — можешь подержаться…
Шайн тут же положил свои ладони на узкую талию, прижимаясь губами к животу, лихорадочно соображая, куда двигаться — вверх или вниз? И там и там — масса преимуществ и интересных местечек для его языка и губ…
Все-таки опустился ниже, выцеловывая дорожку к вершине треугольничка, не забывая приласкать паховые складочки, чувствуя, как Кэйт сильнее вцепляется пальцами в его плечи. Настаивать нельзя, она любит контролировать ситуацию, поэтому не спешил, чуть-чуть надавливая на бедра, чтобы раскрыть их и получить наилучший доступ к вожделенной цели, ожидая — разрешит ли?
— Шайн, я спать хочу, — голос госпожи прозвучал неубедительно, но раздражать не стоило.
Парень подавил вздох сожаления, и отстранился, лишь ладони все еще касались ее стройных бедер, и, поднимаясь, он заскользил вверх по бокам, словно очерчивая контур точеной фигурки.
Когда выпрямился, его глаза оказались на уровне блестящих смеющихся глаз, и Кэйтайриона потянулась губами к его рту, но не поцеловала, а выдохнула прямо в губы: ""А, может, и не хочу"", — и опустила ресницы, разрешая продолжить.
— Вы так непостоянны в своих желаниях, моя госпожа, — съехидничал Шайн, и тут же подсластил пилюлю: — именно за это я вас и обожаю…
— Подхалим, — хихикнула девушка, — мне так плохо, а ты еще и смеешься надо мной, несносный раб…
— Я просто жду приказа, чтобы сделать вам хорошо, — чувствуя, что сейчас он может позволить немного подразнить ее, шепнул Шайнэйлиер, снова опускаясь на колени.
Горячее дыхание щекотало кожу, но он лишь прижался губами к тонкой полоске волосков, и не спешил работать языком.
Кэйт переступила в воде, расставляя ножки чуть шире, подалась вперед.
Шайн лизнул приоткрывшуюся щелочку, едва задев маленький бугорок, и тут же поднял лицо, ожидая приказа.
Вот эти его чувственные игры вызывали в ней странное ощущение недовольства и разливающегося теплой волной по телу желания продолжить немедленно. Колени подкашивались, и Кэйтайриона сердилась на себя, что просто тает в его руках, как восковая свеча.