Новый корабль взмыл на море, но даже вдали от Айрин было чувство одиночества. Водоворот бесконечных волн подчеркивал его тревожное состояние: предчувствие новых испытаний и упреки со стороны остальных членов экипажа за ее необычный стиль общения.
Этого должно было хватить."
"А теперь у него всего лишь один мужчина, красивый, нежный, добрый. Такого оргазма, как сегодня вечером, он не испытывал никогда. Разве только первые несколько раз, когда его брала госпожа. Унижение, возбуждение и боль сливались в единое нечто, из-за которого ощущения были ярче, сильнее. Потом все слилось в один непрерывный шок. Боль, унижение, унижение с болью. Оргазм — тоже элемент унижения. А иногда и боли. В зад запихивали все. И руки, и члены, и анфаллосы. И пробками специальными затыкали, чтобы днем ходил и чувствовал в себе. А холодок внутри уретры, когда туда в первый раз вставили стальной стек-фаллос… Его трясло от страха, от боли и от возбуждения. Госпожа сначала вставила стек-фаллос и зафиксировала его на члене, и этот холодок был внутри него, пока его имели сыновья госпожи. Все трое, по очереди. А потом госпожа двигала этим стеком внутри него, сначала нежно, потом все быстрее и быстрее… Боль была ужасная. Потом, когда его, почти без чувств, принесли в гарем и бросили на пол, кто-то из парней пожалел и влил ему в член масла иши… Когда в следующий раз госпожа снова достала стек-фаллос, он заплакал. Его тогда имели две госпожи, одна анфаллосом в зад, вторая стеком. Он терпел, не дергался, не стонал… Только слезы текли и текли… Потом он уже не плакал. И с ним перестали играть в эту игру. А скоро он вообще надоел. И это его радовало, потому что удовлетворять всех своих братьев было проще, чем одну госпожу. Кто ж знал, что он надоест ей настолько, что она отдаст его в бордель?
— Прости меня!
— За что, малек?
— За то что… За то что не дал тебе…
— Малек, ты про что вообще? Спи давай, чудо рыжее! А то госпожа нас с тобой двоих из комнаты выставит, и будет права.
Вилайди испуганно посмотрел на Айрин, но она ободряюще ему улыбнулась и мальчик сразу успокоился.
— Простите меня, госпожа!
— Давай ложись к нам с краю, положим Эйнри в середину и будет он хранить наш с тобой сон, правильно?
Мальчик замер, потом всхлипнул…
— Нервы у тебя, малек, совсем ни куда не годятся! Давай хватай подушку с одеялом и залезай на кровать, пользуйся добротой госпожи. Я бы тебя так баловать не стал…
— Тогда я лучше рядом с кроватью посплю, если ты против.
— Да ладно, малек, залезай. Я тебе даже позволю себя обнять, — Эйн улыбнулся и подмигнул.
Кровать была достаточно большой, чтобы на ней могли расположится трое. Вилайди лег на живот и попытался сгруппироваться, чтобы занимать как можно меньше места.
