Видимо, Рэйю не терпелось высказать, пришедшую на ум очередную шутку, он обернулся:
— Ага… Я вот, тляшки-букашки, подумал, надо предложить Гейну утвердить приз в соревнованиях за внимание нашей госпожи… переходящий… в виде хрустального фаллоса…
Парни на секунду зависли, а потом дружно закатились смехом.
— Зря смеетесь, — постарался сделать серьезное лицо Рэй, хотя сам уже искусал губы, чтобы не заржать вместе с ними:
— Я даже знаю с кого надо делать эскиз… — кинул он выразительный взгляд на Эйнри, куда-то в область паха, и, не дожидаясь реакции, рванул вперед, хохоча во все горло…
— Вот паршивец, — восхищенно пробормотал Эйн, глядя шутнику вслед.
— Весело тут у вас, — утирая от смеха уголки глаз, признался Дэйниш.
— Ага, обхохочешься… — вздохнул Шайн, радуясь, что эту шуточку не слышал Айки.
* * *Когда, с двумя подносами в руках, парни подошли к двери спальни Кэйт, в их головы одновременно закралась одна и та же мысль, и, вместо того чтобы с ноги открыть дверь и вломится, они тихо заглянули в щелку. Переглянулись, усмехнулись и пошли под пальму, завтракать. Тащится с подносами еще куда-то было лень, да и двое в спальне через некоторое время освободятся же, и тоже захотят позавтракать.
Глава 37
Айрин:
Матерь Сущего, как же я ужасно устала и морально, и физически… Сначала завела себе Мийлияша, нет, он конечно безумное очарование, и этот влюбленный взгляд… До сих пор… Но постоянное напряжение между ним и Дэйнишем, особенно пока Мий был здесь. Я чуть с ума не сошла, один ревнует, второй горюет… Дурдом просто, а не гарем для моей радости. Потом начались эти политические интриги…
Зачем? Ну, зачем я в них полезла? Ради детей? Ради детей денег надо было копить и вывозить их всех отсюда к чертов… к родной бабушке и дедушкам. Так я ж теперь на Венге просто канал ""Культура"" из вечеринок устроила, благо папа историк-литературовед и сама историческо — архивный закончила. В плане факультета очень удобно оказалось — всех институтских знакомых раскрутила на ссылки с тайными залежами. Эйн, бедный, устал диски к компьютеру закупать и добавлять, через день заканчиваются. И постоянно надо из этих залежей что-то найти, перевернуть, переработать, прокрутить…
Бедные дети видят мать только утром и вечером, весь день ползая по дому, предоставленные практически сами себе. Хорошо хоть Дэйн старается проводить с ними больше времени. Особенно с любимицей, доченькой, как он ее про себя называет, Айзарийэн. Конечно, при всех он никогда не называет ее дочкой, проклятое Венговское воспитание не позволяет, но и не госпожой, а по имени, Аза-а-а-ри.
Но вечером, перед сном, когда лежим вместе в кровати и рассказываем друг другу как прошел день: ""А наша доченька…"".