И больше, чем уверена, что многие, читающие это сейчас, возмутятся моей самооценкой.
Хорошо, Ангел. Хватит раздумий.
Была одна вещь, которой я научилось, будучи за решеткой: делай все сегодня, а то завтра тебя могут убить. Я почувствовала прилив смелости, которая все укреплялась и изменяла ход моих мыслей, по-видимому, в лучшую сторону.
– Пожелай мне удачи, – прошептала я безмолвной фигуре, лежащей на кровати, прежде чем покинуть комнату и вступить, так сказать, на линию огня.
Я сделала шаг в сторону лестницы, словно заключенная – а эта аналогия мне очень близка, смею напомнить вам – и пошла в комнату, которая была освещена только огнем камина. Руби сидела на кушетке, держа в руках чашку кофе. Она немедленно взглянула на меня, словно ожидая моего прихода, а так оно, скорее всего, и было.
Я изобразила улыбку и прошла к камину, вытянув руки к огню, чтобы согреть их, хотя они и так были теплыми, и даже вспотели.
– Полагаю, все нормально?
Ее голос был ровным и глухим, что даже я едва разобрала ее слова.
Я стояла, все еще отвернувшись от нее, затем кивнула, продолжая смотреть в огонь. Мои мускулы были так напряжены, как все мое пребывание в Болоте, когда моя жизнь, не то, что мое достоинство, была в опасности.
– Может немного кофе? Я заварила свежий, – на сей раз ее голос потеплел.
Проклиная свою трусость, я продолжала пялиться в огонь, отрицательно качая головой.
– В чем дело, Ангел?
Я напряглась, затем повернулась. Уверена, что на моем лице было нескрываемый шок.
– Откуда ты…?
– Она назвала тебя так. Когда вы обе спали, – улыбка Руби стала шире, ее глаза светились пониманием. – Как бы там ни было, тебе идет.
– Руби, я…
Она подняла одну руку.
– Не надо объяснять, Тайлер. Может быть, я стара и седа, но я знаю любовь и вижу ее, когда она светиться в лицах, – улыбка согрела ее лицо, изборожденное морщинами. – И ты любишь ее очень сильно, ведь так.
Это не был вопрос.
Ошеломленная, я смогла только искренне ответить.
– Да.
Мудро кивнув, она сделала еще глоток кофе, не сводя с меня глаз.
– Ей очень повезло.
Я знала, что она говорит не о спасении Айс от неминуемой смерти.
– Ты не права, – сопротивлялась я слезам, которые снова начали колоть мне глаза, – Это мне повезло.
– В таком случае, вам обеим.
И также, как в детстве, я сумела найти в ней понимание и даже любовь, в которых я сейчас так нуждалась. Заметив мои слезы, она протянула ко мне руки, и я бросилась к ней, уткнулась лицом, прижалась всем телом, к такой теплой, ароматной, уютной, позволив моим эмоциям взять вверх.
Мои слезы лились сплошным потоком, намочив ее халат. А она просто держала меня, убаюкивая, как делала это, когда я была ребенком, и родители оставляли меня у нее.