В конце концов, сейчас я должна была думать о другом. Однако пока я шла на пожар, моё воображение развлекало меня, рисуя мне картину того, как мои пальцы обвиваются вокруг отвратительной шеи Миллисент и как её вылупленные глаза становятся похожи на две перезрелые виноградины.
О да, месть – это блюдо, которое подают холодным, но даже лучшее мороженое в мире не имеет столь сладкого вкуса.
***
Рассвет начал освещать небо с востока, когда последний огонёк был, наконец, потушен. Уехали только те, кому стало плохо от высокой температуры и дыма. Остальные же сражались с огнём до тех пор, пока битва не была, наконец, выиграна."
"Изнеможённая, я с превеликой радостью поставила наземь последнее ведро с водой, вытирая потные, все в волдырях, мокрые руки о столь же потную, не говоря уже о том, что она была к тому же чёрной от сажи, рубашку. Я глубоко вздохнула и тут же поняла, что совершила ошибку, так как прогорклый воздух ворвался в мои легкие, заставив согнуться от надрывного кашля. Пятна света засверкали перед моими глазами, и мне немалых усилий стоило удержаться на ногах и не рухнуть на грязную землю.
Почувствовав прохладную руку на своей липкой от пота шее, я встретила взволнованные глаза Корины. Кашлянув ещё несколько раз, я с радостью почувствовала как в мои лёгкие начал поступать свежий воздух, затем начала медленно выпрямляться, но каждый мускул в моём теле ныл от напряжения и боли. Улыбнувшись, Корина вручила мне высокий стакан, до краёв наполненный её особенным сладким чаем, который я просто обожала.
Я приложила стакан ко лбу, чтобы остудить разгоряченное лицо. Потом залпом выпила все до дна, с наслаждением ощущая, как приятная прохлада проходит по всему телу.
– Ты богиня, Корина. Спасибо.
Забрав у меня стакан, она еще раз наполнила его до краев и протянула мне.
– Ни о чём не думай, Ангел. Пей. Ты еле стоишь на ногах.
– Ты не представляешь себе даже наполовину моего состояния, – ответила я, и столь же быстро опустошила и этот стакан, после чего мою голову пронзили тысячи ледяных иголочек – Оууу.
Тихо засмеявшись, Корина забрала назад свой стакан, а я стала тереть лоб, пытаясь отогнать острую боль.
Она постепенно отпускала меня, а затем совсем исчезла, когда я почуствовала рядом с собой такое знакомое тепло. Улыбнувшись, я посмотрела на подругу, всю покрытую сажей, выглядевшую столь же обессилившей, какой была я сама, с красными, опухшими глазами.
– Эй, незнакомка, – сказала я, толкнув её бедром.
– Эй, – она вопросительно подняла бровь. – Ты в порядке?
– Ничего такого, чего не излечил бы год беспробудного сна. А ты?
Она пожала плечами:
– Я – прекрасно.
Я смотрела на неё, пытаясь понять, правду ли она говорит.