Наши души объединялись и расставались, только для того, чтобы снова сойтись вместе под звуки страстного стона и животного рычания, вызванного тем, что каждое касание, каждое поглаживание возносило нас выше и выше, и наконец мы достигли пропасти и шагнули с достигнутой вершины в бездну.
Вместе.
А затем начался спуск, наши тела скользили в поту страсти, наслаждаясь последними секундами нескончаемого блаженства, вздрагивая от малейшего движения, пока, наконец, мы не вернулись обратно на землю.
Когда силы вернулись ко мне, я подняла голову и увидела слезинку, стекающую по ее щеке. А ее сияющая улыбка сказала мне все, что я хотела знать, и, поцеловав эту слезинку, я нежно уложила свою возлюбленную на кровать, улыбнувшись в ответ на ее жаркое прикосновение к моей шее, зная, что эту же секунду она погрузилась в исцеляющее спокойствие сна.
И укрывшись плотнее одеялом, сотканным из любви и доверия, я отправилась вслед за ней в мир снов, куда не смели проникать ночные кошмары.
Смахивая сон с ресниц, я пыталась сфокусировать взгляд на лице, нависшем надо мной.
– Корина?
– Сегодня я в образе «Лоувеллы, татуированной библиотекарши», – ответила она, усмехаясь, – правда, мне идет?
Глядя на нее так близко, я в первый раз увидела то несметное число ушибов, что покрывали правую сторону ее лица и подбородок. Меня захлестнула волна стыда, потому что я не заметила их раньше.
– Как ты себя чувствуешь?
– Полагаю, намного лучше, чем можно было бы ожидать несколько дней спустя после того, как меня огрели пистолетом, – сказала она, ее глаза замерцали.
Я вздрогнула.
– Мне очень жаль, Корина.
Она засмеялась:
– За что? Это было самое забавное, что случилось со мной с тех пор, как черти решили освободить меня из их маленького логова.
– Похоже, у нас с тобой разное понятие «забавного»."
"– Ну конечно, Ангел. Ты всего лишь многообещающая преступница, в то время как я, – она поднялась в полный рост, гордо подняв голову, – Черная Вдова.
Застонав, я закатила глаза от ее показной напыщенности, затем быстро повернулась взглянуть, спит ли еще Айс.
Она спала. Ее тело и лицо были расслаблены, все же храня то затаенное чувство напряженности, которое всегда было с ней, которое сохранилось, когда она отключилась от лекарств, которые дал ей Булл. Мое лицо смягчилось, я потянулась и погладила ее спутанную челку.
На мгновение ее лицо напряглось, без сомнения отследив это вторжение в ее личное пространство, затем смягчилось окутавшими ее снами, дыхание выровнялось, а тело еще глубже погрузилось в подушки, окружавшие ее.
Когда я снова подняла взгляд, то увидела дьявольскую усмешку на лице моей подруги.
– Ни слова, Корина. Ни слова.
Она сделала удивленные глаза, в которых сквозила «невинность»:
– Я? Вероятно, ты путаешь меня с кем-то, Ангел.