О чём книга «Айвири. Дилогия (СИ)»
Весна обещала быть незабываемой: ликаны пришли неожиданно. В этот тропический день дочери садоводов превращались в ожившие кисти художника, раскрашивая землю алыми ягодами малины.

Автор
Весна обещала быть незабываемой: ликаны пришли неожиданно. В этот тропический день дочери садоводов превращались в ожившие кисти художника, раскрашивая землю алыми ягодами малины.
Князь Рогнар очень не любил, когда ему перечили. Даже если это любимая дочь, которая обычно своеволием не страдает.
Мало того, что возражала, так еще и игнорировала, полностью сосредоточившись на своих склянках.
Интересно, если бы я с самого начала стала ему перечить, отстаивать свою точку зрения, показывая характер, которого не было, его отношение бы ко мне не изменилось?
Глупые мысли, неправильные. Не о том сейчас стоило думать. Но я была слишком взвинчена, чтобы прогнать их до конца.
— Я не буду участвовать в этом обмане, — выпрямляясь и захлопывая саквояж, повторила ему.
— Если ты думаешь, что князь Аули будет против, то ты ошибаешься."
"— А княжича вы спросить забыли и выбора не оставили, — усмехнулась я, оборачиваясь.
Непокорный локон выбился из косы и упал на лицо. Я привычно сдунула его, продолжая смотреть на отца. Прямо в глаза. Не боясь и не стесняясь.
— Княжич Аймат должен ответить за свой проступок. И его отец думает так же.
Князь никогда не ошибается. И уверен в своём слове.
— Нет, не должен, — возразила я, срывая невесомую шаль со спинки стоящего рядом стула и аккуратно складывая. — Никто не обязан играть в эти игры.
— Айвири!
Появились металлические нотки. Он даже руки скрестил, закрываясь от меня.
Больно? Немного.
И тяжело.
Раньше в разговоре с ним я испытывала вину, за то, что родилась такой, за печать, за само своё существование. Сейчас вина тоже была, но совсем чуть-чуть.
Обиды было больше.
— А ты спросил, чего я хочу, отец? — устало поинтересовалась у него, бросая шаль на саквояж.
— Я всегда спрашивал.
— Да, — согласилась я. — Спрашивал, но не слышал, поступая так, как считал лучше. Я очень люблю тебя, пап. И всегда любила. Прости, но ты неправ. Я же просила не устраивать эту показуху, не тащить меня на свадьбу. Говорила, что это плохо закончится, но ты меня не слушал. Зачем всё это? Зачем заставил играть роль своей дочери?
— Потому что это не роль. Ты моя дочь.
Я привычным жестом, приподняла руку, демонстрируя ему запястье.
Рукава платья послушницы были широкими, специально для того, чтобы нам не приходилось мучиться, показывая свою принадлежность к касте послушниц.
— Я слуга Лаари. Всегда была и всегда буду. И это не изменить. Никому. Дар останется со мной на всю жизнь, как и долг служить богине и людям. Привозя меня сюда из года в год ты преступал закон. Мы все преступали. Но это одно преступление, а сейчас ты хочешь нарушить ещё один наказ.