Ледяной демон шагает по застывшему лесу, его взгляд жуток, как камень. Волосы на кончиках снежно-белые, словно снеговик из мороза. Холод следом за ним - не просто холод, а мрачная стужа с пронзительными ветрами.
Чувственные губы, от улыбки на которых сбивалось дыхание. Такие мягкие и нежные, покрывающие каждый участок кожи. Голос, от которого всё дрожало внутри.
- А Айвири проклята, - донесся до меня голос Тунисы. - Не боишься?
- Уже спрашивала. Нет, не боюсь. Давно уже не боюсь. Разучился.
- И что собираешься делать теперь, когда весь мир от неё отвернулся?
- Увезу отсюда. Из Ардана и дальше, на край мира, где никто не будет знать правду. Где она будет счастлива.
Туниса ответила не сразу. Было видно, что этот разговор давался ей тяжело.
- Счастлива она будет только с Итаном. Ты же знаешь, что значит терять пару? Тогда почему хочешь поступить с ней так же? - спросила у него, осторожно касаясь плеча.
Так, словно боялась обжечься. Но сколько скрытой ласки было в этом простом движении, сколько боли в голосе.
- Мы с ней оба сломлены, Туниса. Растоптаны богиней и её играми. Мы станем поддержкой друг друга.
- Звучит красиво. И ты даже, возможно, сам веришь в это. Я не стану тебя отговаривать, не имею на это права.
- Она здесь уже пятые сутки. Сколько еще ждать?
Сколько? Пять дней? Я едва не задохнулась от удивления и шока. Невероятно. Ничего не помню, всё как в дымке.
Туниса оглянулась. Она видела, что я очнулась, но вида не подала.
- Еще дня два-три потерпишь? - поворачиваясь к ликану, спросила ведьма.
- Я приду завтра.
Она закрыла дверь за мужчиной и еще долго стояла, прислонившись к ней лбом и тяжело дыша.
Только через пару минут, Туниса нашла в себе силы подойти ко мне и присесть на шуршащий матрас.
- Как ты? - спросила женщина, касаясь моего лба. - Жар начал спадать.
- Пить хочется.
- Сейчас, - ответила Туниса, потянувшись к графину с водой. - Это хороший знак. Слышала Блейна?
- Да.
- Что скажешь?
Я приподнялась на локтях и жадно выпила воду, которую она поднесла к моим губам.
- Богиня и вам сломала жизнь, - падая на подушки, заметила я.
- Всё для победы. Что значит счастье двух, когда на кону жить стольких людей.
- Блейн знал, что вы пара?
- Знал. Этот дар и его сломал. Он начал рисковать, бросаться в самую гущу битвы, сыскав славу героя. Никто не знал, что так он пытается унять боль в сердце. А я... я все эти годы смотрела на вереницу его женщин, которые приходили и уходили, не в силах затронуть сердца, - глядя перед собой, отозвалась Туниса.
