Тревожно мерцал свет от электрических ламп в закрытой магической лавке. Я хмуро рассматривала объявление о поисках помощника зельевара — такой чудаковатый запрос выслеживался редко. Складывалось впечатление, что поиск такого специалиста был не просто необходимостью, а какой-то фееричной загадкой....
— А ты всегда так поступаешь с любовью? — осторожно спросила я, мысленно прикидывая пути к отступлению. Я чувствовала себя невинной овечкой, которая мирно пасется на зеленой лужайке, а маги-натуралисты, снимающие неподалеку репортаж про драконов, с заинтересованными взглядами переводят камеры на меня. Ме-е-е!!!
— Нет, — послышался голос, а на меня смотрели с улыбкой. — Только с картиной, цветком и вазой.
Я изобразила кислую, но очень понимающую улыбку, пытаясь вспомнить его имя.
— А теперь серьезно, — тут же лицо демона стало спокойным и отрешенным, словно разговор уже давно зашел в тупик, а сейчас тихо скребется о погоде.
Я сощурилась, пытаясь на всякий случай вспомнить анатомию демонов. Память услужливо подбросила выдержку из книги «Мракобесие и демоны», которую не рекомендовали читать впечатлительным детям на ночь. Взрослым ее рекомендовали к прочтению только при наличии ночного горшка в шаговой доступности. «Мир демонов ужасен и отвратителен! Выжженная пустошь, страшные города и тысячи голодных тварей, которые рыщут в ожидании того, кто их вызовет! Демоны приходят в бестелесном обличье, но на самом деле они страшны настолько, что не каждый маг выдерживал ритуал!».
— Еще раз, — деловым голосом произнес демон, доставая блокнот и «нарядную» ручку.
Я тихо сглотнула, рисуя очень сердечное чудовище, доедающее человеческие останки."
"— И сразу уточни на будущее, — тем же самым деловым тоном продолжил демон, готовясь делать записи в блокноте. — Тебя обнимать щупальцами? Если щупальцами, то какими конкретно и как крепко?
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но мое воображение разыгралось настолько, что ему начали подыгрывать трясущиеся руки и прогибающиеся колени.
— Очень важный момент, — демон мельком посмотрел на меня. Лицо его оставалось серьезным. — Мы говорим о настоящей любви, так что любить я тебя собираюсь в настоящем облике. Надеюсь, ты не против? Любовь, насколько я знаю, предусматривает поцелуи?
— Я…, - мои брови поднялись. Перед глазами было мое хлипкое тельце, которое сжали до посинения от всех шести сердец, собираясь поцеловать. Мерно капала плотоядная, ой! Нет!.
