Тревожно мерцал свет от электрических ламп в закрытой магической лавке. Я хмуро рассматривала объявление о поисках помощника зельевара — такой чудаковатый запрос выслеживался редко. Складывалось впечатление, что поиск такого специалиста был не просто необходимостью, а какой-то фееричной загадкой....
— За покушенье на меня, умрешь ты до начала дня!
Я обернулась, видя, как срываются печати с двери. В темноте комнаты что — то рычало так, что я попятилась к стене, задыхаясь от ужаса.
— Прости, я больше так не буду, — шептала я проклятой шкатулке, а мои ноги прирастали к полу. Некуда бежать! Некуда! А если под стол? Нет, нет, нет! Мамочки!
Я чувствовала, как меня поднимает за горло неведомая тварь, а мои руки отчаянно пытаются освободиться.
— Я — жертва! — послышался знакомый голос, а оскаленная пасть, решившая продемонстрировать мне зубной набор, застыла, давая мне возможность рассмотреть такие детали, которые не видел даже стоматолог.
Меня отбросило на пол, а к шкатулке шел демон, обнажая печать.
— Нет! — закричала я, пытаясь встать на ноги и броситься к нему. — Не вздумай! Не надо!
— Что ж, игрок. С тебя довольно. Принес он жертву добровольно! — послышался довольный голос из шкатулки, а меня отбросило к стене. — Теперь ты мне за все в ответе. Кто же страшнее всех на свете?
— Я, — вздохнул демон, а его лицо в магическом свете шкатулки показалось зловещим.
— Увы, неправильный ответ! Ну что ж, кого — то ждет обед! — заявила шкатулка. — Скорее посмотри вокруг! Прощай, мой новый глупый друг!
— Какого!!! — глотала ругательства я, снова пытаясь подняться на ноги и броситься к нему.
— Осторожней! Там вендиго! Бере…
Дверь распахнулась, а меня прибило ею к стене, по которой я медленно сползла, ловя угасающим сознаньем грохот и рычание и грохот падающей рядом двери.
***
— Вернись! Вернись!!! — слышался тихий голос, а меня хлопали по щекам.
"Я чувствовала кончиками пальцев какую-то ткань, но еще не могла сообразить, правда это или мне чудится. Холодная рука дрожащими пальцами легла на мою щеку, убирая противные, слипшиеся волосы и ведя по пересохшим губам.
— Не ешь меня, — едва слышно выдавила я, содрогаясь от каждого прикосновения. Мои глаза медленно открывались, но все вокруг гудело и расплывалось.
— В тебе мало мяса, но много вредности, — послышался вздох, а рука исчезла с моего лица.
— Сиди, где сидишь! — равнодушно приказали мне, пряча руки за спину. — Не вставай.
Одеяло съехало с моих плеч, и мне вдруг стало так холодно, зябко и мерзко. У меня что? Зуб крошится? Ага. Тьфу, какая гадость!
— Вы скажите, как она? Я надеюсь, не больна? — послышался сиплый и очень участливый незнакомый голос.
