Послышались шаги, приближающиеся к двери. Я быстрым движением задернула штору, скрывая нас обеих. Понятия не имею, зачем.
— Это все, что я могу сделать, — произнес довольно молодой голос.
Мама молчала, ее присутствие выдавал лишь стук каблуков.
— Магия уничтожает его, если не давать ей выхода, — добавил доктор. Кажется, они уже спускались по лестнице. Идеальный момент, чтобы пробраться в свою комнату, но я почему-то не уходила. — Но если дать, она уничтожит кого-то другого.
Совсем рядом, в каких-то двух десятках шагов от меня, Грайан дико закричал.
— Что ж, в таком случае, я пришлю вам счет.
— Не стоит, я заплачу прямо сейчас. И за молчание в том числе.
Возня с деньгами должна была занять некоторое время. Рассчитывая на это, я выскользнула из-за тяжелой бархатной шторы, увернулась от цепких рук служанки, вознамерившейся сцапать меня, и подошла к приоткрытой двери. Толкнула, чтобы она открылась чуточку больше.
В горле встал ком из жалости и страха.
Потный и бледный Грайан извивался в сбитых простынях, цеплялся за них ногтями и местами постель уже была разодрана в клочья. Его пальцы выглядели словно бы испачканными в чем-то черном. А под бледной кожей по всему телу проступили темные жилки.
Но главное — я чувствовала магию. Сильнее даже, чем в Академии. Внутри комнаты ее было так много, что воздух казался плотным. Как если бы помещение от пола до потолка было заполнено водой.
Горящий потусторонней зеленью взгляд остановился на мне.
Я вздрогнула, но… не отступила.
— Этта… — прохрипел брат.
С самого начала мне казалось странным, что он меня знает, я ведь и пары слов ему за всю жизнь не сказала. Такое впечатление, что вообще видела его только одурманенным лекарствами.
Взмокшее тело вновь неестественно изогнулось. Грайан сжал зубы до скрипа, но не закричал.
Я сделала шаг вглубь его комнаты. Из-за магии, сгустившейся в пространстве, он дался с немалым трудом.
Еще шаг. Под платьем выступила испарина. И на лбу.
— Стой! — Найюла с неожиданной силой схватила меня за руку.
Вывернуться не получилось.
Грайан зашипел, сдерживая крик, и полыхающую зелень его глаз залила чернота. Настоящая первородная тьма. Я примерзла к полу, похолодела, не могла пошевелиться или отвести взгляд. Душу медленно заполняло отчаяние. Дышать мешал раскаленный ком в груди, и он все увеличивался.
Пузырьки с лекарствами задрожали и зазвенели.
Стекла в окне затряслись.
Одеяло, за которое цеплялся Грайан, начало чернеть и с одного края рассыпаться прахом.