— Видишь же, он тебя специально провоцирует!
Разница только в том, что две недели назад Сапфир на попытки вывести его из себя не велся, а сейчас сорвался.
— Ты права, любимая, — хрипло произнес адамас и оторвал меня от себя. Но, как оказалось, лишь затем, чтобы поцеловать на виду у всех. Так, что я вцепилась в его рубашку и на некоторое время забыла, кто я и где нахожусь. Полное безумие… И дыхание стало тяжелым — у него и у меня. — Ну вот. Следы восстановлены. К сведению любопытствующих, если мужчина моей семьи собирается жениться, он уважает девушку достаточно, чтобы потерпеть с физическими проявлениями чувств. К тому же, именно этого требует родовая традиция Сапфиров.
И пока общественность осознавала и проникалась, он взял меня за руку и повел в особняк, служащий главным академическим корпусом.
— Что ты здесь делаешь? — спросить следовало о многом, но я сумела произнести только этот вопрос.
Объяснение просто убило:
— Я подумал, что ты не разберешь мой почерк, и решил тебе помочь.
Простенькое бытовое заклинание.
И прыгающие по листу строчки, которые, впрочем, я и до этого неплохо читала, сделались ровными и аккуратными.
А Сапфир куда-то спешил…
Странного тут ничего не было. Ну мало ли какие у мага дела? Но я за него беспокоилось. Точил душу маленький противный червячок, который раз за разом заставлял возвращаться к мысли, что с Сапфиром не все в порядке.
Ну куда его понесло?
С Лередом сцепился, опять же. Не то чтобы преподаватель по зельям сам не нарвался, но куда девалась насмешливая сдержанность драгоценного. Допускаю, что он мог бы обидно пошутить, но не бить же!
Впрочем, как только я вышла из экипажа возле дома, у меня появился совсем другой повод для беспокойства.
Вместо изумительно красивых сапфировых прожилок по широким листам местами растеклась желтизна. И само растение выглядело слегка безжизненным, как во время длительной засухи.
Хотя пару часов дождя ночью точно было…
Бросив сумку на землю, я подбежала к зеленому любимцу. Потрогала веточки, погладила листочки.
— Эй, ты в порядке? Что-то не нравится мне твой вид.
Растение почти не шевелилось в ответ, будто вдруг стало… обычным?
— Может, ты просто соскучился? Ну вот, я здесь…
Страх вспыхнул с такой силой, что стало трудно дышать.
Битый час я стояла у стены, гладила поникшую растительность, а по щекам катились крупные капли.
Я не могу его потерять.
Не могу лишиться еще и его.
Наконец слабая веточка погладила мое плечо. Из горла вырвался громкий всхлип.