Автор
Генриетта оказывается втянутой в опасную игру с Арманом Сархейром, наследником рода Сапфир. Его действия вызывают подозрения, а древняя сила пробуждается на фоне интриг Академии. Теперь Этта становится целью безумца и непредсказуемых событий.
По ступеням крыльца взбиралась с грацией больной белки.
— Я у тебя тут плющ сажала, — сообщила растерянному Сапфиру, когда поравнялась с ним.
— Идем в дом, расскажешь.
Он поймал обе мои руки… а потом вдруг притянул к себе и поцеловал. Так крепко и сладко, что бабочки не только в животе вспорхнули, но и вокруг нас. Реальность на мгновение сделалась яркой и насыщенной.
А потом рассыпалась на кусочки, едва Сапфир отпустил меня…
Закрыв дверь, пояснил:
— Это ничего не значит. У меня соседи наблюдательные, а нам надо хотя бы иногда демонстрировать чувства.
Смысл его слов доходил до меня с трудом. Просто хорошее освещение в холле позволило рассмотреть куда больше ссадин, припухший нос и бордовый ожог на всю кисть правой руки.
Р-россыпи… как их там.
Я попятилась, вскрикнула и прижала ладони к губам.
— Спокойно, — усмехнулся бессовестный маг. — Меня же не убили.
Судя по довольному блеску в глазах — да, еще и как.
Никогда больше не свяжусь ни с одним из них! Даже в качестве личной помощницы.
— Я выследил, поймал и доставил к Лурдену нашего беглеца, — не скрывая торжества, сообщил Сапфир. — Он был против.
— В таком случае, стоит поинтересоваться, не убил ли ты его. — Все же язвительности я от Сапфира набралась.
— Я гуманный, — заявила эта наглость драгоценная.
Ага. Значит, не убил.
— Зачем ты вообще в это полез?! — не выдержала я.
— Настроение подходящее выдалось, — туманно изрек маг.
А потом не успела опомниться, как мы оказались в спальне и меня самым подлым образом вынудили принять участие в лечении героя. А именно смазать чем-то магическим ожог… помочь избавиться от рубашки, потому что у него самого не получалось, подать шелковую пижаму, которую он забыл в комнате, уйдя в ванную. Чуть не притопила, честное слово! Особенно когда он упомянул, что шторы не задернуты, а соседи попадаются ну очень бдительные, и вообще у нас договор.
Спасло шутника лишь то, что мне самой требовалось выговориться, выплеснуть страх, и одновременно со всеми действиями я делилась накопившимся за день. А он вроде и выделывался, брызгался и звал присоединиться, но сам слушал. И уже от этого становилось легче.
— Оставайся, — позже предложил Сапфир. Обнаженный по пояс он сидел на кровати, пока я смазывала ссадины и ожоги у него на спине. — Мне не нравится то, что у вас там происходит.
Как будто мне нравится.
Но я отказалась, конечно.
Чтобы минуту спустя соблазниться предложением пойти в ванную и привести себя в порядок.
