Со мной точно что–то не так, ведь я легла спать в своей собственной кровати в нашей с девочками общей спальне в женском общежитии. Я никуда не сбегала, не пряталась, не принимала подозрительных зелий. Я не могу оказаться в спальне Эйнара.
— Я… что–то я не поняла. Я у тебя в комнате? Как?
— Это я у тебя спрашиваю, Серена: ты снова за старое? И не надо мне рассказывать, что ваша группировка в юбках не знает, как проникать в мужское общежитие, я прекрасно помню, как вы вляпались в паутину в комнате Ника.
— Нет, ну вы на него посмотрите. Значит, как целовать меня, стягивать полотенце и соблазнять он забыл, а какую-то милую шалость помнит, - проворчала в его плечо.
Мои глаза постепенно привыкли к темноте и я разглядела очертания нависшего сверху мужчины. И сразу как–то осознала, что лежу в тонкой атласной сорочке с неприличными вырезами сверху и снизу, с прозрачным кружевом на груди вместо ткани. Его обнажённые ноги касаются моих обнажённых ног. Темно. Мы одни.
Бри рассказывала, что в книгах мужчины всегда спят без одежды. Совсем-совсем без неё. Вдруг он тоже?
— Никаких идей, как я здесь оказалась, — призналась честно. И немного поёрзала, пытаясь выбраться из-под каменной плиты, которая вызывала в моём теле слишком много чувств, даже несмотря на свою неподвижность.
— Учитывая, что это третий случай за последние два года, верится с трудом.
— Эйнар. - Ладонью коснулась его, не позволяя сократить расстояние. Нужно лишь зажечь свет и поговорить, напомнить о моих клятвах Нику, вдруг и эти подробности заблокированы в его памяти де Луаром.
—Ну, раз ты понимала, куда и за чем идёшь…
Он хмыкнул и я почувствовала, как сократились мышцы на его груди. Почувствовала своей грудью! А ещё ощутила лёгкое царапанье ниток. Коварное-возбуждающее касание кружева, единственной защиты сейчас. Слишком тонкой, чтобы ею являться по-настоящему.
Как моя рука оказалась на его пояснице? Что за предательство собственного тела? Она должна была нас разделять, сама же, паршивка бессовестная, при малейшем нажиме с его стороны без боя сдала позиции и перешла на сторону противника.
— Да–да, всё именно так и было. Ну что же, проверим, насколько хватит твоей смелости, моя прекрасная соблазнительница.
Я не успела вымолвить ни слова против - его губы накрыли мои. Такие горячие, нежные, невыносимо–сладкие. И вместе с тем, понимала: он не из любви целует, не от потери самоконтроля, как было в его кабинете, не из ненависти, граничащей с обожанием, как было у библиотеки. Нет.
За дерзость.