И он снова ушел, вернулся с большой глиняной кружкой, над которой тоже поднимался пар, но ее, накрыв блюдцем, отложил на прикроватный столик, затем торопливо снял камзол и расстегнув, закатал рукава рубашки. И вот после этого, лорд обошел кровать и направился ко мне.
— Все, адептка, начинаем лечиться, — весело сообщили мне, раскрывая одеяло, и ввергая в мир холода и такого же ледяного отчаяния, — знаю, что морозит, — уже без улыбки произнес он, — но жар уже слишком сильный, нужно принимать меры.
И наклонившись, лорд Тьер без усилий подхватил меня на руки, и переложил на то самое непромокаемое покрывало, сверху застеленное белоснежной простынею. А затем, с меня резким движением сняли и рубашку и белье. Все произошло так быстро, что я не успела даже возмутиться, но затем, осознав в каком виде лежу перед ним на белой простыни, у меня и голос прорезался:
— Будете кричать, сорвете голос, — накрыв рукой мое возмущение, прошипел лорд Тьер. — К тому же здесь нет никого, кто мог бы вас услышать, а лично мне ваши стоны абсолютно безразличны!
Я судорожно всхлипнула и просто закрыла глаза, выражать неприятие ситуации иными действиями не было ни сил, ни возможности…
Рука лорда соскользнула с моих губ, погладила по щеке, и оставила мерзнуть и смущаться, а еще страдать от чувства полнейшего бессилия.
— Прекратите терзаться моральными принципами, — неожиданно мягко произнес магистр Тьер, — мне в своей жизни пришлось повидать многое, даже роды однажды принимал.
Я распахнула глаза, удивленно глядя на директора, тот улыбнулся и продолжил, вымачивая попутно полотенце в тазу:
— Дело было в Дармане, мы двигались позади наступающих войск противника, занимаясь… — он усмехнулся и на сей раз не весело, — это как охота за косяком уток. Вот летит косяк, — теплое мокрое полотенце легло на мою грудь и магистр начал осторожно растирать кожу, — глупый охотник убьет вожака и испуганная стая разлетится, а умный начнет отстрел с последней утки. И будет отстреливать одну за другой, да так, что остальные ничего не заподозрят. Вожак гибнет в последнюю очередь. Вот примерно так действовали и мы — вражеские войска шли навстречу нашим, а мы двигались позади, методично сокращая их численность.
Полотенце вновь вернулось в таз, было выжато, смочено и на сей раз расположено у меня на животе… И самое удивительное, там, где магистр прикладывал его, холода уже не ощущалось, только странное, чуть покалывающее тепло.