Худощавый, но рослый и широкоплечий, темноволосый, смуглый а еще — с висками выбритыми затейливыми узорами и роскошной косой длинной до бедер!
Я с восторгом глазела на него, и не могла поверить, что вот этот юноша, выглядящий одновременно дерзким, нахальным и безмерно обаятельным — это тот самый Черный дракон, мастер-наставник Алвис!
А он тоже смотрел на меня, и улыбался. Свет и все Предки, как же он мне улыбался!
— Эл, — поспешил представиться Алвис, спасая меня из неловкого положения: мы же заранее не договорились об этом!
Я непринужденно улыбнулась, и, как ни в чем ни бывало, назвала своих друзей по именам.
Когда знакомство состоялось, Ал — то есть, Эл — отвел в сторону локоть, предлагая мне за него взяться.
“Да… Да-а-а, с ним общаться мне бы точно не разрешили! Сразу видно — хулиган, задира и авантюрист!” — подумала я, и немедленно приняла предложенный мне локоть.
Шаг — и пространство вокруг ощутимо сместилось, как будто… как будто мы вошли в портал.
— Это не Тилбери, — резюмировал Дейв, оглядев массивную, тяжелую даже на вид ограду, кованую, всю в пиках и завитках ажурного литья.
— С чего бы я повел вас на кладбище Тилбери? — Удивился Ал. — Если на любое из них вы в любой момент сможете сходить из без меня? Нет, а… — он запнулся, но тут же выправился, — дамы и господа, перед нами одно из древнейших кладбищ Эстланда, и одно из красивейших кладбищ континента. Прошу!
Ал сделал широкий приглашающий жест в сторону ворот.
— Главное столичное кладбище стало обретать славу красивейшего еще до того, как столица стала столицей, а само кладбище и вовсе тогда было единственным в городе, свежеоснованном, но стратегически удачно расположенным, — вещал Ал… Эл, вскочивший на кладбищенскую ограду и уверенно жестикулирующий в такт словам. — Тогдашний градоправитель, первый из тех, кто занял этот пост, завещал похоронить себя не в родовом склепе, а здесь, на городском кладбище. Хотя злые языки утверждали, будто это связано с тем, что градоправитель не желал после смерти покоиться рядом с супругой, отношения с которой в последние годы жизни были… скажем так, не безоблачными, официальная версия гласила, что, дескать, при жизни горожане были для него семьей, и он не желает, чтобы после смерти это изменилось.