За то короткое время, что мы были знакомы, я успела полюбить Беатрис, как сестру, ближе нее и ребят у меня никого не было — но сейчас у меня просто не хватило бы сил, чтобы вникать в какие-то жизненные трудности, кроме своих собственных…
От сочетания стимулятора и стимулятора стимуляторов мне постоянно хотелось пить, и в кувшине воды, принесенном мной с утра, оставалось на донышке, но по нужде я за весь день ни разу так и не сходила: лишняя жидкость выходила из меня с потом.
Стук в дверь раздался после очередного приступа дурноты и перед следующим, когда я, в очередной раз приложившись к стакану с водой, наслаждалась тем, как едва прохладная вода бежит по гортани и пищеводу.
— Кто там? — оторвалась я от животворящей водички.
— Милдрит, это я, нужно поговорить. Разреши мне войти.
Я узнала голос Ала, а затем он толкнул дверь, не дожидаясь моего ответа.
Сдавленно пискнув, я попыталась одновременно убрать стакан, придать себе пристойный вид и что-то еще, но Алвис, закрыв за собой дверь, в пару шагов пересек нашу комнату, опустился рядом со мной на кровать и сгреб меня в охапку.
Я снова пискнула, в этот раз растроганно (и немного — задушено), а он, уткнувшись носом мне в волосы, держал меня, слегка покачивая в объятиях и иногда целуя в макушку.
…ну, Ал, ну, предупреждать же надо, я бы причесалась к твоему приходу!
И ночную сорочку, промокшую от испарины, на свежую бы сменила.
И постель в пристойный вид привела!
Мысли эти удерживали меня на плаву и не давали растечься карамельной лужей в крепких, теплых, таких нужных объятиях. Ужасно хотелось пристроить голову ему на плечо, и жаловаться-жаловаться-жаловаться, какая я бедненькая и как мне плохо.
— Почему ты мне не сказала?
— Не сказала — что? — встрепенулась я, выплывая из сиропных мыслей.
— Брось, Милдрит. Твои родители здесь, в академии Семи ветров. Они всё рассказали.
Родители? Папа и мама?
Я дернулась, пытаясь выпутаться из его объятий.
А потом меня озарила еще одна блестящая мысль, и я вдогонку уточнила:
— Кто именно — мои родители?
У Алвиса вырвался смешок, но он получился каким-то болезненным, горьким. Он снова прижался ко мне поцелуем, и приглушенно произнес мне в волосы:
— Твои родители — Конрад и Астра Рейон дю Солей. А рассказали — о твоем происхождении и твоих сложностях с магией.
“Сложностях”… Как он деликатно!
— И я понимаю, почему ты мне не сказала. Но следовало сказать, — продолжил он тем временем.
