В Академии Алых песков все знают, что ректор - это не просто учителя, а святой силы. Моя твёрдая вера в подчинённость родителей привела меня в покои этого чудовища - элегантного и опасного магистра. Я улыбнулась, как школьница перед переменкой, но треск швов и срывок подчёркивало, что я уже не наслаждаюсь этой игрой в учеников....
Защита бы отбила его, словно мячик, но стражники успели быстрее: они схватили предателя и поставили его на колени, заставив склониться перед его величеством.
— Признаете ли вы свою вину, Фридрих Орманский? — спросил отец. — Есть ли у вас слова оправдания? Раскаяния?
— У меня только одно раскаяние, — выплюнул Фридрих, — что не убил тебя еще в детстве, когда подобное было провернуть гораздо легче.
Гости застыли, а король прикрыл глаза. Предательство брата задело его больше, чем могло показаться.
— Тогда мой приговор будет суров, — откликнулся король.
Фридрих даже не пытался вырваться. Толпа расступилась, пропуская его и стражников. Как только двери закрылись, знать поклонилась.
— Да здравствует его величество, король Вольфган! Долгих лет жизни его высочеству, наследному принцу Дитриху!
Впервые в жизни народ обожал меня. Все искренне рукоплескали и улыбались, я же думал лишь о том, где сейчас Тассилия и как мне её найти.
Эвика де Азнавер
— Рей, что мы здесь делаем?
Прямо из парадной залы Орманского дворца любимый перенес меня в академию, вот только не в кабинет ректора, а в свои личные покои.
— Празднуем!"
"Реймонд коротким жестом указал на низкий столик, уставленный самыми разнообразными угощениями от фруктов до экзотических сладостей.
— Что именно?
— А у нас мало поводов? Заговор раскрыт, проклятье побеждено и, самое главное: ты теперь не чужая невеста! — заявил он, разливая вино по бокалам.
— Ректор, как вам не стыдно спаивать студентку, — улыбнулась, принимая из его рук бокал.
Он забрал у меня из рук бокал и поставил оба на столик, после чего совершенно нагло притянул меня к себе и прошептал:
— Я читал монашку Мануэль. Пять раз. Поверь, любимая, я готов к серьезным отношениям.
— Настолько серьезным, — шептала я ему в губы, — что вернете мне любимое белье? — воспоминание о спрятанных в недрах стола красных трусиках влетели в голову неожиданно и заставили Реймонда лукаво улыбнуться.
— Посмотрю на ваше поведение, студентка Азнавер.
От его слов голова закружилась без вина, а поцелуй заставил колени предательски подкоситься. Святая Иванна? Такт? Этикет? Правила высшего света?
Сегодня я хочу любить и быть любимой. А все остальное пусть идет к хрулю под хвост!
Эпилог 1.
