Сирота без знатного происхождения поступает в престижную магическую академию, где господствуют древние роды. Её магия слаба, но уникальна. Ей предстоит найти утраченные знания и доказать, что происхождение и сила магии — не главное для становления великой чаровницы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Академия благородных. Чаровница»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сирота без знатного происхождения поступает в престижную магическую академию, где господствуют древние роды. Её магия слаба, но уникальна. Ей предстоит найти утраченные знания и доказать, что происхождение и сила магии — не главное для становления великой чаровницы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сирота без знатного происхождения поступает в престижную магическую академию, где господствуют древние роды. Её магия слаба, но уникальна. Ей предстоит найти утраченные знания и доказать, что происхождение и сила магии — не главное для становления великой чаровницы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Академия благородных. Чаровница» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Первые тренировки с магическим зрением так и проходят: другой мир, сдвинутый, отделенный от нашего, изначально учатся видеть как бы краем глаза, боковым зрением. Уже потом переключение идет автоматически, мозг перестраивается сам.
Но сейчас я никак не могла уловить эту границу, отделяющую наш мир от магического пространства. Я чувствовала, как вокруг кипит сила, но не видела ее, не понимала, как это видеть. Мозг и зрение отказывались сотрудничать и между собой, и со мной.
Я начала расстраиваться, что даже такая малость у меня не получается, но потом меня обуяла злость на малодушие и какой-то азарт, что ли.
Одна из самых сильных из ныне живущих чаровниц не может просто так взять и сдаться. Не в моем характере. Я не могу посрамить себя, приемных родителей, даже декана Сарентона. Не хочу, чтобы перед кем-то из них было стыдно, что я не сделала все возможное.
Боковым зрением я уловила какую-то вспышку, я потом зрение же сдвинулось скачком в другой, магический диапазон. Меня повело, перед глазами заплясали цветные точки.
И я бы, наверное, упала, если бы сильные руки не обхватили меня за талию.
— Амелия, ты как? — Краем сознания я отметила, что декан опять ко мне на ты. Что ж он никак определиться-то не может?
— Голова кружится, ничего не вижу, — отчиталась я, прочистив горло.
— Присядь. — Не разжимая обнимающих талию рук, Сарентон вместе со мной сделал пару шагов и усадил на стул.
Я пыталась проморгаться, но хоровод цветных мушек не хотел стихать.
— Вы слишком резко перешли с одного зрения на другое, — пояснил мужчина, видя, что я никак не могу прийти в себя. — Прикройте глаза и посидите так минуту.
— Спасибо, — поблагодарила я. — Тогда, может…
Я чуть повела плечами. Когда декан меня посадил, одна его рука с талии переместилась на спину, будто бы поддерживая. Мне хотелось дать понять, что сидеть я могу и без помощи, со стула не упаду.
Может, это было и некрасиво, он все же мне помог. Но эти прикосновения… нет, они не были неприятными, но они смущали хотя бы тем, что прожигали насквозь, прямо через форму. Было ощущение, что и формы-то на мне нет. Чудилось в них нечто большее, чем просто участие, а это неправильно, декан всего лишь помог мне не упасть."
"Когда я наконец проморгалась, мы продолжили занятие. С трудом, со скрипом, но через несколько минут мне все же удалось переключиться на магическое зрение осознанно и при этом не потерять ориентацию.
И я увидела это.
К каждому артефакту в этой комнате (а в кабинете разнообразных бытовых артефактов было немало) вел поток силы декана. Вот лампа мигнула и погасла, вторая, третья, потом они вспыхнули вновь. Подлетели вверх металлические шарики, с которых началось сегодняшнее занятие и мой позор. Они закружились в воздухе, потом опять плавно опустились на стол.
