Она не голодна, а я не представляю собой угрозы. В отличие от другого человека.
Крики позади зазвучали громче — полог поддавался, скоро остальные будут здесь. Где-то вдали громыхнула дверь вольера — Веник вырвался на свободу. Я взмахнула рукой, отгораживаясь еще одним щитом тьмы, а под потолок взмыл шар чаросвета — Найрин хотела увидеть, как я умираю, во всех мельчайших подробностях.
А я хотела разобраться с ней раз и навсегда.
— Фас, — приказала Найрин, жадно раздувая ноздри, еще не успев осознать, что больше не управляет кошкой.
А та развернулась к ней.
Найрин облизнула губы, попятилась. Взмахнула руками, но ее ладони лишь слегка замерцали. Как интересно…
— Что ты сделала? — спросила я, придержав кошку тьмой.
Это оказалось просто: тварь ночи будто стала моим продолжением. Быстрое биение ее сердца отзывалось в моей груди, а спина слегка зачесалась от вздыбленной чешуи."
"— Ты была в спальне Себастиана в доме Альваро, — пояснила я, не дождавшись ответа. — Я нашла твою помаду. Отвратительный цвет.
— Наверное, забыла ее там в один из прошлых визитов, — нахально соврала Найрин, потихоньку пятясь.
Кошка ревниво зашипела.
— Ты испортила мою помолвку.
— А ты — мою жизнь! — выкрикнула Найрин. — Ты забрала мою судьбу!
— И ты решила вернуть свое? — поняла я.
— Так и есть, — подтвердила Найрин, быстро глянув на кошку, тело которой сжалось, как пружина: стоит чуть отпустить — выстрелит. — Я возвращаю свое. Себастиан мой.
— Я его судьба, — возразила я. — Его фатаруг.
— Ты — сумеречная грязь, — выплюнула она, и кошка утробно зарычала. — Ты ничто без Себастиана. Ты лишь его отражение. Зеркало, которое я разобью.
Я положила ладонь на колючий загривок твари. Страха больше не было. Но пусть Найрин расскажет, как можно больше.
— Кривое зеркало, — разорялась она. — Ты вернешься туда, откуда пришла. Я теперь фатаруг!
Шарик под потолком постепенно гас, как будто сил Найрин едва хватило на жалкого светлячка.
— Ты что-то начаровала, — догадалась я. — Но что с твоим чаросветом? Ты как будто погасла. Бледная как тень.
— Тень — это ты, — брезгливо напомнила она.
— Я просто подумала, что могла случайно разрушить твой ритуал, — задумалась я. — Понимаешь, я нашла твою помаду, представила, как ты крутилась перед зеркалом в спальне Баса, что-то там замышляла, и все это во время нашей помолвки. Я так разозлилась!
— Что ты сделала? — хрипло спросила Найрин, и светлячок под потолком окончательно потух.
— Я разбила зеркало, — призналась я. — То самое, в комнате Баса. Это ведь ничего?
Найрин побледнела еще сильнее, и ее лицо в наступившей темноте показалось слепленным из снега. Черты словно таяли, расплывались, а глаза темнели как два колодца без проблеска звезд.
— Ты… — выдохнула она и неосторожно шагнула не назад, а вперед.