Автор
Внутри высокого дворца начинается бал — атмосфера шика и роскоши контрастирует с выживанием обычных людей за пределами. Академия чаросвета отражает не только красоту, но и тяжестию жизни в мире заговоров и магии, где каждый шаг важен для будущего.
Знаешь, я не стану ничего предсказывать, но дам тебе совет. Съезди в Сумерки, не помешает.
Фелиция улыбнулась Алефу, щуря глаза как кошка, а потом вдруг встрепенулась.
— Ой, — выпалила она, вскакивая с лавки. — Ой-ой-ой. Так, мне пора. Мэди, вот еще, хотела сказать: тьма — это хорошо, но не забывай о свете, что горит внутри тебя. Все, мне пора.
Она сбежала вниз к полю, шепнула что-то Алефу, юркнула в тренерскую, а через мгновение на зрительные ряды хлынула толпа моих одногруппников под предводительством Фалько.
— Только что была здесь, — сдала ее Элма, махнув рукой на поле. — Вы еще сумеете ее догнать.
— Я же говорил! — воскликнул Фалько. — Кровь — не водица! За мной!
Дружной гурьбой они двинули вниз между рядов, плотной гусеницей выползли на поле и вскоре скрылись в раздевалках.
— Вот как можно вообще ей верить, она вечно врет, — проворчала Элма, присаживаясь со мной рядом.
Фелиция никогда мне не врала. Скорее, не договаривала. Я поймала на себе взгляд Бастиана и облизнула губы, на которых остался мятный привкус его поцелуя.
Сейчас Бас играл в паре с Ларгом — белобрысым артефактором, но иногда поглядывал в мою сторону, и в животе сладко екало от каждого его взгляда.
— Ей надо запретить шутить, — пробубнила Элма, и я едва сообразила, что она все еще про Фелицию. — Это жестоко — прорицательница с чувством юмора.
— Вы с ней подруги? — спросила я.
Элма пожала крепкими плечами.
— Она вела курсы для телохранителей, по развитию интуиции, и мы как-то сблизились, — она ахнула, и в ее голосе прозвенел ужас: — А что, если она уже тогда увидела, что я — вероятная подружка ее сына?
— Вообще-то Фалько — отличный парень, — сказала я, слегка обидевшись за друга. — Он веселый, умный. Симпатичный…
— Рыжий! — возмущенно воскликнула Элма.
— Девчонкам нравится, — ответила я. — На него пачками вешаются. Особенно после того, как он забил решающий мяч на чаркроссе.
— Дружба — это ладно, — кивнула Элма. — Но ему сколько? Восемнадцать? Девятнадцать? У нас минимум десять лет разницы!
— Возраст любви не помеха, — усмехнулась я, и Элма посмотрела на меня с осуждением.
— Тебе смешно? — уточнила она. — Нет, я не могу себе даже представить. Может, он вообще девственник.
— Точно нет, — отрезала я.
