Автор
Внутри высокого дворца начинается бал — атмосфера шика и роскоши контрастирует с выживанием обычных людей за пределами. Академия чаросвета отражает не только красоту, но и тяжестию жизни в мире заговоров и магии, где каждый шаг важен для будущего.
— Тибальд бы начал войну только ради того, чтобы выпустить на поле боя эту зеркальную паскуду!
Третий луч натравил псов, и те понеслись по песку черной бурей. Изобретение было банальным и очень простым, и Артирес полагал, что никто не додумался до этого прежде лишь потому, что не было в том нужды. Темные очки, плотно прилегающие к узким мордам — и вот уже твари ночи не боятся яркого света. Зеркальная броня от ошейника и на широкую грудь — и черные псы закрыты от чар. В пылу сражения твари ночи могли покусать и чужих, и своих, но сейчас им дали конкретную цель.
Псы облепили змею точно блохи, но она стряхнула их с морды ленивым движением, изогнулась кольцами и нырнула в песок, увлекая собак за собой.
А чистое безоблачное небо вдруг расчертила сверкающая молния и ударила в стены Альваро.
Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью.
Щит выдержал, но Артирес видел — ненадолго. Еще пара ударов такой силы, и стены обрушатся вместе со всеми, кто на них стоит.
— Что мы знаем о големах? — рассудительно произнес Эльгред, вновь оказавшись рядом словно из ниоткуда. — Ничегошеньки мы о них не знаем. Хотя… я ведь читал когда-то. Они замыкаются на конкретную цель и выполняют примитивную задачу.
— Как их с этой задачи сбить? — отрывисто бросил Артирес.
— Ну, если ей приказано атаковать стены города, то ты его с места не сдвинешь, правда?
Стрела пролетела сквозь Эльгреда, и он растворился туманной дымкой.
"— А настоящий Монтега может сейчас попивать холодный чай на стенах города, — прокомментировал Вьер. — Надо бы тебе, Арти, тоже какое-нибудь такое чаровство забабахать, для безопасности.
— За мной, — скомандовал Артирес. — Возьми еще троих ребят с уровнем повыше.
— Отступаем? — удивился Вьер.
— Ни за что, — сказал он. — Есть идея как отстоять город.
***
Нить, что вела вперед, закончилась. Натянутая струна в моем сердце зазвенела в последний раз и обмякла. А город словно бы расступился: раздвинулись высокие стены домов, оборвались улочки, текущие на широкую круглую площадь. После узкой дороги, сжатой уцелевшими и не очень домами, пространство, раскинувшееся под звездным небом, показалось огромным. А тонкая башня в центре площади впивалась в ночную высь.
— Раздери меня мокрощуп, — протянул Монтега.
