Автор
Внутри высокого дворца начинается бал — атмосфера шика и роскоши контрастирует с выживанием обычных людей за пределами. Академия чаросвета отражает не только красоту, но и тяжестию жизни в мире заговоров и магии, где каждый шаг важен для будущего.
Вдруг чаросвет во мне иссяк, потому что Баса больше нет? От одной этой мысли стало больней, чем от всех ран, оставленных ножом эквилибра.
Но Веник заерзал и вскинул голову. А потом и я услышала шаги, а в черных зеркалах замерцала искорка чаросвета. Как будто далеко в ночи кто-то развел костер.
Я медленно поднялась на ноги, вгляделась во тьму. И она вытолкнула ко мне в объятия Баса.
— Мэди!
Я хваталась за него, словно прежде тонула во мраке, но вдруг обрела надежный берег.
— Ты ранена? — взволнованно спрашивал он.
— Ты живой, — шептала я, целуя его щеки, губы, колючий подбородок.
Он был здесь, со мной, и тьма на зеркалах треснула, разбегаясь золотыми прожилками.
— Да что ему сделается? — фыркнул Монтега, проходя следом. — А это кто? Бас, тут эквилибр! О, он определенно мертвый. Веник — хороший пес.
Колючий хвост застучал по полу.
— Ты точно в порядке? — Бас заставил меня стащить тулуп и осмотрел плечо. Положил ладонь на порез и прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то.
Кожу закололо словно от горячих иголочек.
— И что теперь? — голос Монтеги жужжал назойливой мухой. — Я думал, надо окропить алтарь кровью или что-то вроде. Где алтарь? Жертва как раз есть. Правда, она уже мертвая. Веник, ты не мог его лишь слегка покусать? Где нам сейчас найти новую жертву? Тут никого. Ну, кроме меня. А я не согласен…
Я смотрела в серые глаза с золотой каемкой вокруг зрачков и понимала, что все замудренные теории Монтеги никуда не годятся.
Башня загудела сильней, оживая, и золотые трещины на зеркалах сделались шире.
Я обняла Бастиана и поцеловала его вновь. Я не могу исполнить пророчество. Сама — не могу. Потому что я лишь зеркало. Первое из тех, что нужно зажечь в этой башне.
Она гудела все сильней, а зеркала вспыхивали одно за одним. Чаросвет седьмого дома разгорался, усиливаясь зеркальным лабиринтом, и свет поднимался к верху башни золотой волной.
— Вы только поглядите! — крикнул Монтега, едва не подпрыгивая на месте. — Что происходит!
Веник вскочил на лапы, загавкал.
Но Бастиан обнял меня крепче, и мы самозабвенно целовались, забыв обо всем, в старой башне, полной зеркал.
