Автор
Наследница уничтоженного дома управляет тенями и считается угрозой для мира. Но парень, чьи поцелуи зажигают в ней свет, готов встать на её сторону. Шесть великих домов предпримут всё, чтобы разлучить влюбленных и сохранить свою власть. Им предстоит выбрать: любовь или война.
Раньше она сияла в обществе, теперь же его избегала. Не то чтобы у кого-то хватало наглости издеваться над ней, но Найрин мерещились насмешки всюду. Себастиан Альваро променял ее на тень. Выбрал никчемную простушку вместо блистательной Найрин. Здесь же, меж книжных рядов, ее ждала тишина и хоть какое-то подобие покоя.
Найрин остановилась возле очередного шкафа, ласково погладила пухлый корешок фолианта и отдернула руку, когда тот заискрился и зашипел.
Да, тут было тихо, но тем громче звучали ее собственные мысли.
Себастиан унизил ее. Предал.
Забыл, что кошки злопамятны. А Найрин не простит его никогда. Они оба поплатятся: и Себастиан, и мерзкая тень. Надо лишь найти подходящий способ — и она отомстит.
Найрин вытащила очередную книгу и полистала пожелтевшие от времени страницы. Руки задрожали, и Найрин, едва не выронив книгу, быстро захлопнула ее и перевела дух. А после вновь открыла ее и аккуратно перевернула первую страницу.
Если бы кто-нибудь заглянул в закрытый сектор библиотеки и увидел Найрин, то наверняка залюбовался бы счастливой улыбкой, осветившей ее лицо. Так мог бы улыбаться человек, который неожиданно получил именно то, о чем мечтал.
***
— Это потрясающе! Наша Мэдерли — настоящее чудо, — выдохнул Эдвин, и в его глазах замерцал столь ненавистный Первому чаросвет.
Несправедливо, когда кому-то дается больше лишь по факту рождения. Ладно бы деньги, положение в обществе — этого можно достичь. Но чаросвет — все равно что поцелуй бога. Он возносит человека на высоту, до которой другим не добраться, как ни карабкайся.
— Ее чары совершенно уникальны, — продолжил болтать Эдвин, не подозревая о терзаниях Первого. — Они открывают перед нами безграничные возможности.
— Оружие, — перебил его Первый. — Ты можешь сделать что-то такое, что помогло бы в нашей борьбе?
Эдвин был полукровкой. Когда папаша-чар вышвырнул и мать, и ублюдка назад в Сумерки, Первый обеспечил им пищу и кров, а заодно аккуратно выпестовал в мальчике ненависть к чарам. Тот получил обучение в академии, впитал все знания, которыми так щедро делились чары. Время пожинать плоды.
— Да, могу, — сказал Эдвин, и его короткий ответ прозвучал для Первого музыкой. — Собственно, я уже сделал. Загнал небольшую часть тьмы в артефакт с зеркалами, которые в изначальной задумке усиливали чаросвет.
— Ты увеличил тьму? — спросил Первый, и его голос прозвучал хрипло.
— Устойчивость артефакта небольшая, — виновато произнес Эдвин.
