Автор
В темноте заседательного зала Академии Дальстад уже светились фонарики, когда ректор вышел перед собравшимися студентами. Яркий лунный свет играл на страницах древних книг и странных заклинаний, а вокруг пульсировали шепоты и тенистые фигуры, словно приглашая в загадочную тайну величественного замка. В этот миг город Сейдания казался неуклюжим зверем, готовящимся к сну после долгого летнего дня, когда воздух наполнялся ароматом печеных яблок....
Поддавшись зачарованному влиянию, я поначалу направилась в сторону зала, нестерпимо желая принять участие в царившем веселье, но увидела широкую лестницу, ведущую на второй этаж, и вспомнила зачем и ради чего я сюда попала.
По коридору ходил персонал, разнося гостям напитки, и никто не обращал внимания на молодую девушку с огромным букетом бордовых роз. Возможно, курьеры с цветами были здесь частым явлением.
Я поднялась наверх, осторожно ступая по ступеням, покрытым ковровой дорожкой цвета переспелой вишни, и оказалась на втором этаже, где располагались вип-кабинеты.
Здесь, вдали от веселья и суеты, царившей в основном зале, было тихо. Даже слишком.
“Скорее всего, на дверях с внутренней стороны прикреплены артефакты, защищающие от прослушки”, — подумала я, на цыпочках пробираясь в сторону единственной комнаты, из которой доносились странные, жалобные звуки. Той самой комнаты, за дверью которой мой будущий муж праздновал последний день своей холостяцкой жизни.
Я приблизилась к заветной двери, накинула на голову капюшон и уже занесла было руку, чтобы постучать. Мой план был до безобразия прост и наивен: дождаться, пока мне откроют дверь, передать букет лично господину Леону и быстро убежать, пока он не разглядел лицо курьера. Но не успела моя рука коснуться твёрдой поверхности двери, как я услышала ещё один жалобный крик, а затем звук удара и чей-то громкий хохот.
Желание постучаться испарилось без следа. Быстро оглядевшись по сторонам, я присела на корточки и приникла глазом к замочной скважине, чтобы понять, что же там происходит.
Замочная скважина была достаточно широка, чтобы моему взору во всей красе открылась весьма неприглядная картина. Прямо в центре кабинета на коленях стоял окровавленный парень лет двадцати пяти и жалобно всхлипывал, умоляя стоявшего перед ним человека даровать прощение. Тот лишь выругался с брезгливой миной и плюнул прямо в лицо избитого бедняги.
Едва сдерживая нахлынувшее возмущение, я принялась внимательно, насколько это позволяло моё положение, рассматривать обидчика и была вынуждена признать, что он представлял собой эффектного, брутального мужчину.
Тёмные волосы подстрижены по последней моде, красивое, мужественное лицо не портили несколько шрамов, пересекающих бровь и висок справа, а глаза искрили и переливались цветом расплавленного золота.
