Волшебные трусы, ядовитые и зеленовато-алые, стыдливо накрывали собой подозрительную атмосферу академии. Я студентка пансиона, которую здесь не приняли, но все еще хожу в форму — знак уважения к предыдущей жизни и брошенного шаблона. Вокруг мрачно сверкают зелени тени и светятся алыми огоньками ночные клубы — здесь строптивые становятся частью легенды, а не обретают место в истории....
Мало того, чуть не попался начальнику в недвусмысленной ситуации с его дочерью, так еще и в няньки записали!
– Ну, в няньки тебя все равно бы записали. Такова твоя карма, – философски заметила я. – Если папе в голову что-то пришло, не отвертишься. А в пансионе сбежал ты так быстро, что он ничего не заметил. Очень не по-мужски, кстати! – Я надула губы, но потом осознала, что глаз на заднице у Демиона нет и мое обиженное выражение лица останется незамеченным.
– Зато разумно! – парировал он и в сердцах добавил: – А по поводу ректора… ты его плохо знаешь.
– О-о-о, я его знаю даже лучше, чем ты! – Я совершенно неприлично заржала.
– Я думал, дочь у него – умница и скромница! – обвиняюще заявил Демион.
Если он надеялся меня укорить, то зря. Ничего, кроме смеха, это заявление не вызывало.
– Ага, – хмыкнула я. – Щас. И вообще, мне плохо. И комнату мою мы уже прошли. Поворачивай! Не хочу кататься по общаге. Не сегодня.
Демион выругался, причем совершенно неприлично, и я снова захихикала. Его поведение казалось неуместным для стен академии.
Когда мы (с третьей попытки) все же зашли ко мне в комнату, Демион сразу же повернул в ванную и, несмотря на вопли и попытки отбиваться, засунул меня прямо в одежде в чугунную ванну, включил воду, и меня обдало ледяной струей.
Я заверещала так, что, наверное, перебудила половину этажа. Всех, кроме предательницы Сильвены, которая продолжала дрыхнуть беспробудным сном. Мигом протрезвев, я подскочила и прижалась спиной к стене из дикого камня, а Демион продолжил поливать меня из душа, невзирая на ругань.
– А нечего пить! – приговаривал он. – Ты у меня еще станешь примерной девушкой, умницей и красавицей, иначе твой отец меня живьем съест. А мне еще в следующем году защищаться!
– Не думала, что ты такая тряпка! – отплевываясь, орала я и пыталась откинуть с лица намокшие пряди.
Я была зла, хотела язвить и уколоть по возможности больно, но Демион не поддался на провокацию.
– Во-первых, папочку твоего бояться не стыдно, – как ни в чем не бывало отозвался он. – А во-вторых, он только и ищет способ меня отсюда выгнать, а у меня есть причины этого не допустить, и я не позволю какой-то рыжей мелочи испортить все планы.
