Волшебные трусы, ядовитые и зеленовато-алые, стыдливо накрывали собой подозрительную атмосферу академии. Я студентка пансиона, которую здесь не приняли, но все еще хожу в форму — знак уважения к предыдущей жизни и брошенного шаблона. Вокруг мрачно сверкают зелени тени и светятся алыми огоньками ночные клубы — здесь строптивые становятся частью легенды, а не обретают место в истории....
"
"Я взвыла от боли, чувствуя, как проясняются мысли и отступает похмелье.
– Спасибо… – хрипло выдохнула я, разогнувшись. – Но к чему такая спешка? Нельзя было попозже заглянуть?
– К тому! – буркнул Демион, отступая. Он сам выглядел помятым – сонный, с растрепанными волосами. – Там папочка твой гневается! Сейчас всем влетит. Что ты опять учудила?! И, самое главное, когда успела? Ор стоит на весь третий этаж. Все твой подарочек вспоминает. Было что-то такое? Чем ты вчера родителя после зеленого змия порадовала? Или не помнишь?
– Ы-ы-ы… – затянула я, но Демион сморщился и попросил молчать.
– За тобой сейчас придут, – отрезал он. – Я слышал, как ректор вопил: «Где эта рыжая змеюка и…», а ладно, дальше пропустим. Там идут эпитеты, относящиеся к моей скромной персоне.
– А ты-то тут при чем? – не поняла я.
– А я за тобой обязан следить, и любой твой косяк – это мой косяк. Если думаешь, что такое положение дел меня радует, – ошибаешься. Но приходится мириться.
– То есть ты будешь исправлять мои косяки? – усмехнулась я.
– Нет. – Блондинчик ехидно ухмыльнулся. – Я буду следить, чтобы ты их не допускала. Но, чую, это довольно сложно.
Наши вопли и препирательства все же разбудили Сильвену, и она, постанывая от головной боли, выползла из кровати. Взглянув на Демиона, неразборчиво что-то булькнула и бросилась в туалет, а я наставительно заметила:
– Вот, при виде тебя девушкам плохо становится.
– Нет, – категорично заявил он. – Пить меньше надо.
– И тебе даже не жалко нас?
– Не жалко. Я бы предпочел, чтобы и ты мучилась от похмелья, но подозреваю: если к папе я приведу тебя в таком состоянии, мне же будет хуже. Не уследил.
– Какая удобная у меня нянька! – усмехнулась я и отправилась одеваться.
– По поводу удобства мы еще посмотрим! – процедил Демион и вышел в коридор. – И тебя еще ждет разговор про проклятие!
– Ы… – заикнулась было я, но подумала и промолчала.
Голова у меня больше не болела, разум прояснился, и ко мне начало возвращаться хорошее настроение. Прежде чем за мной прибежала папина секретарша, цокая каблуками, словно подкованная лошадь, я успела переодеться и высушить волосы. Секретарша была бледна, и один ее глаз заметно дергался, из чего я сделала вывод, что папа действительно зол. Чего это он так? Пироженко у меня весьма милое и, опять же, к утреннему кофе хорошо пойдет.
