Волшебные трусы, ядовитые и зеленовато-алые, стыдливо накрывали собой подозрительную атмосферу академии. Я студентка пансиона, которую здесь не приняли, но все еще хожу в форму — знак уважения к предыдущей жизни и брошенного шаблона. Вокруг мрачно сверкают зелени тени и светятся алыми огоньками ночные клубы — здесь строптивые становятся частью легенды, а не обретают место в истории....
– С тобой это не связано! По крайней мере, напрямую. – Он поморщился. – Просто силы в тебе сейчас немереное количество. Опустошила источник, и всё зачем? Чтобы учудить очередную глупую гадость. Не явись я сюда сейчас, хороший бы подарок ждал меня на первой паре. Трусы в этом сезоне тренд, да, Кассандра? Сначала папе подкинула, а он, между прочим, за твою шалость уволил Кэтсию!
– Кэтсия – это?.."
"– Вот, ты ее даже не знаешь! Это его секретарша! Она продержалась дольше всех остальных. Единственная, кто выдерживал его нрав и капризы.
– Ага! Конечно! – Я разозлилась и, вырвавшись, отступила. – Почему я-то всегда виновата?
– Ну, наверное, потому что я застал тебя на месте преступления. – Демион, который наконец-то перестал исчезать, пожал плечами.
– А ты поверишь, если я скажу, что не имею никакого отношения к утреннему инциденту в папином кабинете? – Голос вышел тоскливый и дрожащий. Было обидно. Я же не во всем виновата! А то, в чем виновата, сделала не со зла, а случайно.
– Да! – Демион усмехнулся. – И здесь погром в клубничку устроила не ты, а шушель! – последнее слово он приплел, как набившее оскомину ругательство, но я не удержалась и хмыкнула.
– Вот! И ты, между прочим, его сам видел! А клубнички вообще получились случайно. Ну правда! Плохо контролирую свои силы, вот и лезет иногда всякое-разное… – Тут я сбилась. – А погром учудил шушель. Ты же сам про него вспомнил! Веришь мне?
– Я уже ни в чем не уверен. – Демион задумчиво пнул цветочный горшок, подошел ко мне и присел рядом на парту.
– Вот чудное существо ты, Кассандра! – Демион о моих проблемах и мыслях не догадывался и продолжал говорить как ни в чем не бывало. – Все указывает на тебя, но при всем при этом я понимаю, что если у кого-то могло получиться подобное случайно, то только у тебя.
– Отцу меня сдашь? – с тоской поинтересовалась я. Утреннее желание вести себя тише воды и ниже травы сейчас вызывало только истеричный смех. Не умею я быть тихой и примерной девочкой. Только стихийным бедствием.
– Я что, самоубийца? Он сегодня и так весь день ходит бешеный. Нет уж. Хочешь – иди сдавайся сама.
– Убираться заставишь? – высказала я еще одно предположение и загрустила, посмотрев по сторонам.
