Едва скользнув по мне оценивающим взглядом, наставница улыбнулась и одобрительно кивнула. Это вселило в меня надежду на то, что вечер все-таки не станет катастрофой.
– Тебя просто не узнать.
– Да сама в шоке, – нервно призналась я, испытывая жгучее желание проверить, не сползло ли платье с груди, хотя это едва ли было возможно: корсет сидел так плотно, что сегодня глубокие вдохи мне не грозили.
– Главное – не нервничай и не дергайся. Это твой дом. Точнее, дом твоего отца, но и твой тоже. Это остальные должны дергаться. А ты здесь в своем праве.
Я кивнула, хотя едва ли могла согласиться со сказанным. Замок Горгулий пока так и не стал для меня домом, равно как и Колт – отцом.
Звук тяжелых шагов на лестнице, приближающихся к нам сверху, заставил обеих поднять головы. И тут уж я едва не ахнула.
На всех наших танцевальных репетициях Колт оставался в своей повседневной одежде. Даже когда я начала танцевать в платье. В парадной форме воина-горгульи я видела его впервые, и образ этот производил впечатление.
Место невзрачного пуловера, который носился под всегда расстегнутым как бы плащом, заняла куртка сложного кроя из плотной, почти черной ткани, щедро украшенная кожаными вставками и ремешками, медными пряжками и заклепками. Брюки отличались от повседневных только тканью и в самом низу были заправлены в высокие тяжелые ботинки, которым я искренне позавидовала. Я бы от такой пары моего размера точно не отказалась! Поверх куртки тоже был накинут плащ, но совсем другой: не то рыцарский, не то супергеройский. Впрочем, скорее рыцарский, потому что накрывал только одно плечо, супергерои так не носят. Ткань плаща тоже выглядела плотной и тяжелой, и я никак не могла отделаться от мысли, что она при желании способна превратиться в крылья.
– Ну чисто Бэтмен, – выдохнула я восхищенно.
– Не знаю, что такое «бэтмен», но, судя по всему, могу считать это комплиментом? – насмешливо уточнил Колт.
Благодаря ежевечерним репетициям, наши отношения перестали быть такими напряженными. Все-таки мы снова встречались каждый день, но теперь уже не за ужином, где тишина или натужный разговор давили на психику. У нас появилось общее дело и цель: не дать мне опозориться на чертовом балу. Разговаривать в процессе было некогда: вся моя концентрация уходила на то, чтобы слушать или счет Колта, или его команды, или музыку из причудливого артефакта, напоминающего фонограф. И это пусть и незначительно, но сближало. Хотя поначалу было немного странно класть руку на его плечо, позволять обнимать себя за талию и соприкасаться ладонями. Но со временем я привыкла.
– Да, это был комплимент, – улыбнулась я.
– Я могу только вернуть его. Вы обе сегодня умопомрачительно красивы.