В Академии хаоса все знают, что обычные законы не применимы. Когда рушатся стены, герои сталкиваются с невероятными загадками и потрясающими открытиями в мире, где правила легко могут меняться. Атмосфера в академии наполнена жаром споров и решением нестандартных проблем....
– Дома поговорим, – то ли пообещала, то ли пригрозила она.
Родерик едва заставил себя отпустить ладонь Арнеллы, провел ее взглядом. Как же ей рассказать? А вдруг она не обрадуется?
– С Арьей все хорошо, – сказал Эммет, подойдя к нему. – Не волнуйтесь.
– А с тобой? – спросил Родерик, повернувшись к парню. – Ты в порядке, Эммет?"
"– Ну, я сломал свой посох, – вздохнул он. – Да, мастер Адалхард, я в норме. Я желаю вам счастья.
– Спасибо, – искренне поблагодарил он. – А посох мы тебе сделаем новый, лучше прежнего.
– Но имейте в виду, если вы вдруг с Арьей поссоритесь, – нахально ухмыльнулся Эммет. – Или, допустим, умрете…
– Я его оживлю, – пообещал Моррен. – Иди уже в лазарет, Эммет Лефой. Там от тебя будет прок. И ты, ягодка, дуй следом. Делай все, что он скажет. Молча и беспрекословно.
Эрт нахмурился, но пошел с Эмметом.
– Ягодка? – донеслось до Родерика. – Больше не белобрысый зародыш?
– Что сказать, он выделяет меня из прочих, – небрежно ответил Эрт.
Патруль с постов уже вернулся, и Родерик с тяжким сердцем прошел мимо тел, укрытых черными покрывалами. Моррен тоже ушел в лазарет. Хоть друг и не любил возиться с ранеными, но мог заставить смерть отступить и задержать жизнь, висящую в этом мире на волоске.
Возле храма путников в горьком одиночестве сидел Киллиан Тиберлон, спрятав лицо в ладонях, и у Родерика сердце сжалось от боли. Он замер, не зная, что делать. Подойти? Утешить? Возможно ли это вообще?
– Достал! – выкрикнул Вилли, выбежав из-за плеча, и Родерик выдохнул, а сердце забилось как прежде.
Килли поднял голову и, посмотрев на Родерика заплывшим глазом, улыбнулся:
– Мастер Адалхард! Хаоса нет!
Родерик молча кивнул, а Вильям плеснул эликсир на платок и, присев, приложил его к рассеченной брови брата. Килли шикнул:
– Печет!
– Терпи, – приказал Вильям, обрабатывая ссадины, покрывающие его лицо.
– Тебе просто нравится рубашку задирать перед девчонками, – уличил его Килли. – И хвастаться шрамом.
– Так и есть, – легко согласился Вилли.
Родерик зашел в храм. Светильник, который он зажег сам, висел на прежнем месте. Быть может, он все же правильно поступил, когда не стал дожидаться благословения путников? А может, вся его жизнь лишь череда ошибок.
– Хотите задать вопрос? – спросил жрец, появившийся из тени.
