Автор
В ночи Высший Президентский Лицей покоится в спокойном сне. Я же, одетая в кигуруми цвета радужного единорога, наблюдаю за ним со своей высоты — крыши учебного заведения. Меня пренебрегают, и это обидно как черт из той самой конурки!
– Да это ничего особенного, польется и перестанет… Ты ж магичка хозяйственная, живо все уберешь. Было б из-за чего порядочных людей буди…
– Почему. У меня. В комнате. Льется. С потолка? – возвысила голос я.
Кикимора зашикала, но информацией делиться никак не хотела. А она у нее была, это уж как пить дать.
Я набрала в легкие воздуха, давая понять, что в третий раз не буду сдерживаться – только это на нечисть и подействовало.
– Ну, что ты так возмущаешься, золотая, ничего ж особенного, – зачастила она. – Родственница к нам приехала погостить, вот мы ее к тебе и подселили.
– Что за родственница? – мой голос был обманчиво тих и ласков.
– Ну так… э… – замялась кикимора. – Мокруха. Но ты не переживай, она большого неудобства тебе не сотворит! Очень хорошая, душевная и добрая нечисть, головой за нее ручаюсь.
– Выселить ее. Немедленно!
– Если у тебя получится, золотая-брильянтовая, я тебе еще и сама приплачу, – понизив голос, сообщила кикимора и, изловчившись, все-таки утекла обратно к себе.
На факт подселения в мои покои некой Мокрухи бабочки отреагировали достаточно бурно.
– Не отвяжешься от нее теперь… – страдальчески возвестил Гэри, а Коди издал печальное, но подтверждающее похрюкивание.
Затем под их чутким руководством я кое-как при помощи неких волшебных пассов убрала воду с пола и даже чуток просушила потолок.
Бабочки преспокойненько уселись мне на волосы, напоминая две диковинные заколки. Поначалу они переговаривались в своей манере, но послушно замолчали, когда я сказала: «Цыц!». Вот теперь они точно напоминали заколки.
В связи со всеми этими «мокрыми» событиями к завтраку я опоздала.
Я поковырялась деревянной ложкой, роспись которой была здорово похожа на «хохлому», поглядела, как белесоватая субстанция с нее стекает, но пробовать не рискнула.
Придется поголодать до обеда.
