– Плюнув на приличия, я шагнула вплотную к боевику и задрала голову. – Что значит «ещё вопрос»?
– Ничего. Совершенно, – ровно отозвался тот.
– Рик! – прорычала я. – Ты знаешь, что меня лучше не злить… что за очередная гениальная идея возникла в твоей отбитой пульсарами голове?
– Хорошего дня, моя аурика! – дурашливо пропел этот… Шалинберг, развернулся и отправился к лестнице с этажа.
– Рик! – Вместо ответа – лёгкий взмах руки и спина, быстро исчезнувшая из поля зрения.
Рианы, ну хоть его угомоните, иначе ничем хорошим это не закончится!
Глава 24
Вернувшись в комнату, я наткнулась взглядом на платье и не удержалась – провела рукой по ткани, расшитой сверкающими камнями, приложила к лицу полумаску и повернулась к зеркалу. Зимний бал назывался маскарадом не столько из-за маски, сколько из-за сложного заклинания на дверях бальной залы. Оно полностью скрывало личность гостя, даже если маска прикрывала одни только глаза.
Вернув едва ли на самую важную часть наряда на место, я решительно прошла в ванную. Пришло время привести себя в порядок.
Тугой узел на затылке, стоило вынуть шпильки, распался, а волосы рассыпались по спине и плечам. Прелесть какая – тёмные круги под глазами, нездоровый цвет кожи, выпирающие ключицы и опущенные уголки губ. Рианы, меня как будто в подвалах держали весь год!
Но ведь я же была другой.
В одиннадцатый день рождения из отражения на меня смотрела смешливая девчонка с задорными голубыми глазами, а белое пышное платье, сшитое по последней столичной моде, только добавляло мне сказочности. Но тот раз был последним, когда я с удовольствием смотрела в зеркало.
Я сбросила шаль, Грейс знала, что мне холодно зимой в академии, и расстегнула юбку, легко опавшую к ногам.
Что-то со мной происходило. Впервые за шесть лет вдруг захотелось выглядеть невероятной, волшебной, такой, чтобы смотрели все. И гадали, кто скрывается под маской.
Почему?
Так и не высмотрев в отражении ничего особенного, я доразделась и залезла в ванну – самое время, чтобыпотешить чисто женское самолюбие. И оно удовлетворилось, правда, уже на третьем часу моего отмокания, умывания и притирания. И то только потому, что ещё немного и вместе с косметическими мазями с меня слезла бы кожа.
Зато из ванной я выходила в прекрасном настроении. Меня сейчас не то, что академический, самИмператорский бал бы не смутил.
А под стопкой учебников белел край вырванного из тетради листа – то самое неизвестное заклинание. Захватив его с собой, я взяла карандаш и устроилась на постели, скрестив ноги. Не просто же так на меня снизошло озарение! Стоилохотя бы попробовать опознать, что это вообще такое.